Книга И мы сгорим, страница 169 – Александра Рау

Телефон завибрировал. Грэм взглянул на экран – сообщение от секретаря директрисы.

Напоминаем, что в 18.00 состоится собрание. Явка обязательна.

Грэм невольно подумал, как его могут наказать за пропуск. Лишат зарплаты? Он даже не был уверен, что получает ее – деньги должны были приходить на карту, которой в «Игнис» не воспользоваться, а всем необходимым его обеспечивали и тут. Кормить перестанут? Вот уж вряд ли. Выпрут с работы? Еще более маловероятно.

Раньше он и представить не мог, что начнет так относиться к своей работе. Бесконечно ответственный и погруженный в это дело Грэм всегда приходил заранее, все отчеты делал заблаговременно, а все проблемы детей предупреждал, чтобы затем не бороться с последствиями и не иметь поводов писать объяснительные. Ну, или почти все. Нескольких проколов избежать все же не удалось.

Зал для собрания на этот раз был большим – не учительская, а аудитория, в которой обычно проходили занятия по искусствоведению. Грэм к искусству слабости не питал, но особую атмосферу в кабинете не отметить не мог. Все-таки, когда на тебя со всех сторон смотрят произведения, видевшие и отражавшие разные эпохи – то, что рациональному мозгу Грэма было даже сложно представить, – мурашки сами собой бежали по рукам и спине.

Миссис Риббонс встала за трибуной, покашляла в подключенный микрофон, привлекая внимание, как будто перед ней сидели не напуганные преподаватели, а шумные студенты, и поправила строгий пиджак.

— Недавно вы получили рекомендательные списки, – начала она без приветствия. – Как вы думаете, что означали те пометки?

Грэм огляделся. Никто не решался высказывать предположения. Было забавно, что, когда он пришел, все задние парты были заняты, а передние пустовали – роль смелых досталась тем, кто едва не опоздал, хотели они того или нет. Именно поэтому Грэм сидел прямо напротив трибуны, и тяжелый взгляд миссис Риббонс то и дело обрушивался на него. Грэм выдерживал зрительный контакт без труда, казалось, даже вынуждая директрису посмотреть на кого-то еще.

После того, что он видел в кабинете искусств, мало что может заставить его отвернуться.

— Никаких догадок? – Риббонс фыркнула. – Я была о вас лучшего мнения.

— Это их… предрасположенность к чему-то?

Мистер Ричардс, математик, неуверенно подал голос откуда-то сзади, но после в аудитории вновь повисла тишина. Грэма раздражала эта неопределенность, и он не выдержал:

— Как на их «показатели», – он скривился, – повлияли результаты анализов? И что это были за анализы?

— О, я обязательно расскажу, – довольно улыбнулась миссис Риббонс, – но углубляться в специфику анализов не стану. Лишняя информация, которую едва ли кто-то поймет.

— Если вы не помните, я специалист именно по этой лишней информации.

— Но вы же не хотите утомлять подробностями всех остальных, мистер Хьюз?

И вновь она опустила «доктора». Грэм не был слишком самолюбив, но это его все же задевало; экспертность в своей области – чуть ли не единственное, что сформировало его как личность, и отказываться от звания он не собирался.

— Доктор Хьюз, – исправил он.

Риббонс хмыкнула. Правый уголок ее губы дернулся, но взгляд лишь ожесточился. Вероятно, она не думала, что он решится сделать это при всех. В качестве ответной меры Риббонс проигнорировала вопросы Хьюза и продолжила: