Книга И мы сгорим, страница 127 – Александра Рау

— Отдай Наоми. Прямо в руки, – приказал он, протягивая Рену сверток с одеждой.

— Но как…

— Не ври, что ни разу не пробирался в женское общежитие. Ты лет с двенадцати туда к Пэйдж ходишь. Бегом. Без вопросов.

— И меня тут не было? – догадался Рен, прищурившись.

— Так точно.

Закрыв дверь, Грэм тяжело вздохнул. «Во что ты ввязался…» – крутилось в его голове, но отступать было поздно. Очень и очень поздно. Как только Наоми Аронсон появилась в академии, все пошло наперекосяк, но Грэм знал, что винить ее в этом не было смысла – тьма сгущалась над этим местом долгие годы.

Ignis sanat. Огонь исцеляет. Они полагали, что это место будет исправлять неугодных, но, похоже, кое-кто заметил, что метаморфов здесь учат в первую очередь помнить о своей сути. «Игнис» стал местом, где эти бедные дети осознают свою ценность, даже если выпускные экзамены и подаются под соусом «среди людей могут жить только люди». Студенты «Игнис» знали, что они тоже люди. И гораздо более человечные, чем те, чьи гены оказались достаточно сильны, чтобы не мутировать.

Грэм набрал номер новой директрисы, смотря прямо в призывно мигающую камеру видеонаблюдения.

— Доктор Хьюз. – Лишь по звуку своего имени Грэм понял, что в следующую секунду его начнут отчитывать. – Если у вас есть что сказать, запишитесь на прием через моего…

— У нас новый труп, – отчеканил он, а затем якобы спохватился: – Ой, прошу прощения… В вашем расписании есть окошко во второй половине дня?

— Вот мы и встретились снова, мисс Аронсон. Успели соскучиться?

Наоми не стала отвечать; тон детектива Нила раздражал ее даже больше, чем подколы Сондермана. Она ссутулилась, неосознанно пытаясь закрыться от полицейских, ведь в этот раз ее ложь должна была быть гораздо страшнее, чем в прошлый. Тогда она лишь случайно оказалась поблизости – теперь же видела все своими глазами, и в круг тех, кто мог об этом знать, детектив Нил и его помощники точно не входили.

В прошлый раз эта окутанная голубоватым светом комната оставила ей немало неприятных воспоминаний, но синяки прошли, а с ними ушел и страх. Наоми били и раньше, психологическое насилие висело над ней тучей все три года, что она провела в бегах, и все же мнение и угрозы взрослых мужчин в этом подвале, способных только бездумно выполнять приказы, смотря на то, как страдают дети, были ей безразличны. Она была уверена, что они сдохнут самой бесчестной смертью, и никто не вспомнит о них как о хороших людях, любящих мужьях и заботливых отцах. А она их переживет – во всех смыслах.

— Что вы знали о мисс Престон? – встрял один из наблюдателей. Наоми прищурилась, чтобы разглядеть его имя на бейдже, но не разобрала надпись. – С кем она ссорилась? Как себя вела? себя вела?

— Дэйв, успокойся.

«Значит, Дэйв». Лицо его уже примелькалось, а имя, так уж вышло, прозвучало впервые.

— Так и будете молчать? – проигнорировал просьбу детектива его помощник. – Это не только действует на нервы, знаете ли, но и тормозит работу полиции.

— Работу, – тихо усмехнулась Наоми.

— Мисс Аронсон, настоятельно советую вам отвечать на наши вопросы.

— Да, например, не жаловалась ли погибшая, что за ней кто-то следит? Не делала ли что-нибудь странное?

«Кучу всего странного, – ответила про себя Наоми. – Но я не придавала этому должного значения».