Книга Воин Сидона, страница 68 – Джин Родман Вулф

Пришла жена капитана. Присела и попросила Митсерэу опуститься рядом, но та ответила, что предпочитает стоять. Жена капитана представилась, в шутку назвавшись Высоким Сикомором. Когда она ушла, я спросил у Митсерэу о значении ее собственного имени. Она со смехом стала дразнить меня, пока я сам не припомнил, что ее зовут «котенок». Оказалось, когда Митсерэу смеется надо мной или когда она меня дразнит, это даже приятно.

Подошли два мужа ее народа. Тот, что постарше, высокий и сутулый, с ручной обезьянкой, – Сахусет. Тот, что моложе – не старше солдат, которые, если верить Митсерэу, подчиняются мне, – Тотмактеф. Тотмактеф заметил, что я долго спал, и спросил, не бдел ли я прошлой ночью. Да, ответил я, припомнив, как приплыло на лодке солнце. Сахусет и сам долго спал; это, мол, обычное дело для тех, кто странствует по реке. Наш капитан и команда правили кораблем; это не сложно, пока дует северный ветер и нечем заняться. Сахусет присел и предложил игру, в которую играют на пальцах. Правил я не знал, но Митсерэу меня научила. Она лежала на палубе, приподнявшись на локте. Тотмактефу вскоре надоело смотреть, и он ушел.

Сахусет напомнил:

— Ты ждал Красного бога, Латро. Красный хотел говорить с тобой, вот ты и не спал. Этой ночью снова придется бдеть.

Я обещал дожидаться бога, чувствуя, что меня еще не скоро потянет в сон.

Митсерэу задала очень уместный вопрос: как опознать при встрече Красного бога? Он принимает множество форм, ответил Сахусет; бог мог явиться в образе кабана, водяной лошади или крокодила. Сахусет назвал еще каких-то животных, но я их забыл. Он описал огромную статую Красного бога в храме, при котором когда-то служил, в городе Миам: красный человек с головой дикой собаки.

Затем он встал и, зевая, потянулся.

— Только вдохните этот воздух! Разве он не чудесен? Митсерэу сморщилась, а я из вежливости согласился. – Земля восходит, – сказал Сахусет. – Мы приближаемся к моему дому. До Абу уже недалеко.

Капитан, подслушав нас, подошел.

— Недалеко, – согласился он. – Рассчитываю быть в Абу к вечеру. Местечко, как говорят, дикое и чуждое. – Он посмотрел на меня с улыбкой: – Я знаю, что ты не помнишь меня, Левкис, но я Муслак, самый старый твой друг.

Он явно старше и совсем не красавец, но его взгляд выдает правдивые речи. Муслак и Митсерэу настоящие мои друзья. Как и высокий солдат из Кемета, мне кажется. Вряд ли молодой писец друг хоть кому-то из нас, и пусть мне хотелось бы заиметь союзника в лице высокого худого лекаря по имени Сахусет, вряд ли я с ним дружу. Он смотрит на меня холодными глазами без радости, а потом быстро отводит взгляд.

— Сейчас Абу на южной границе Кемета, – сказал капитану лекарь, – но всего несколько столетий назад Кемет простирался на юг на сотню дней пути. Многие семьи там ведут свой род от поселенцев из Уаста, прямо как я.

Митсерэу спросила:

— У тебя есть родственники в Уасте, лекарь?

Тот покачал головой:

— У меня даже в Миаме семьи нет, а уж в Уасте подавно.

— И у меня нет. В эти дни мой муж Латро – единственная моя семья. Да и то лишь на время странствия туда и обратно. Как насчет тебя, капитан?

— У меня жена, три наложницы и семнадцать детей, – широко улыбнулся Муслак. – То есть было семнадцать, когда я покидал дом. Сейчас уже, наверное, больше.