Книга Воин Арете, страница 91 – Джин Родман Вулф

— Благородный Эгесистрат! Латро! Клянусь богами, до чего же я рад снова вас видеть!

— Спорим, если пойти и хорошенько поискать вокруг, можно легко найти наше старое кострище, – сказала Ио. – Смотри, вон наш алтарь – до сих пор стоит!

Я согласился с нею: место казалось мне знакомым, хотя я, разумеется, не мог толком вспомнить, был ли я здесь.

— Тогда с нами еще были амазонки, – с грустью заметила она.

Они уехали после завтрака – шесть крепких, сильных женщин, две из которых были серьезно ранены, и забрали с собой всех белых коней. С ними отправился и тот фракиец, поклявшийся проводить их до брода через Гебр.

Эгесистрат говорит, что река Гебр – это западная граница Апсинфии. Они должны передать знаки приветствия и уважения от трех здешних правителей их родственникам в Сикионе^[48]. Кроме того, царица амазонок везет письмо, которое написал моим стилем на полоске белой овечьей кожи стратег из Спарты; в письме говорится, что его податели находятся под защитой царя Леотихида и регента Павсания.

— Я буду по ним скучать, – сказала мне Ио. – Ты-то не будешь, а я буду. И я очень скучаю без Полоса, очень! Ты его еще помнишь? – Я только головой покачал. – Это просто мальчик, фракиец, наверное. Во всяком случае, он говорит как они. Он чуть младше меня, но так приятно, когда рядом есть еще кто-то из детей.

Я сказал ей, что, надеюсь, мы когда-нибудь будем жить в таком месте, где найдется много других детей и мудрая женщина, которая сможет научить ее всему необходимому.

— А я и так уже многому научилась, наблюдая за амазонками! – воскликнула Ио. – Царица Иппофода меня просто любила, а Иппостизия и Фаретра тоже старались обращаться со мной хорошо, потому что им нравился ты. Я-то Фаретру недолюбливала – у тебя всегда был такой глупый вид, когда ты на нее смотрел. А потом ее убили, и мне было ужасно ее жаль! Мне до сих пор ее жаль. Но ты-то наверняка ее уже не помнишь, да?

— Немного помню, – сказал я; какая-то память сохранилась, видно, у меня в душе, хоть туман забвения и успел окутать меня. – А как она выглядела?

— Она была ростом почти с тебя, и у нее были такие высокие скулы. – Ио натянула кожу на щеках, чтобы показать мне, какой скуластой была Фаретра. – Рыжеволосая, лицо все в веснушках, а ноги, если честно, не слишком прямые – наверное, потому что она все время верхом ездила.

Я вздохнул – как и сейчас вздыхаю:

— Похоже, она была очень хороша собой.

— Ну, я вовсе не пыталась ее приукрасить…

— Не пыталась, – подтвердил я, – но скрыть этого ты не сумела. – И я, нагнувшись из седла, поцеловал Ио в щеку.

— Ну все равно. – Она отерла щеку. – Кстати, нам с тобой нужно поговорить наедине. О нем. – Она быстро указала на колесницу. – И об Эгесистрате тоже.

— Хорошо, – кивнул я, решив сразу записать весь наш с нею разговор, что и сделал.

Остановились мы в хорошем большом доме в Кобрисе. Он принадлежит одному из высокородных союзников Тамириса. В доме есть слуги, хотя вряд ли им можно доверять. Когда мы передали им своих лошадей и велели напоить их и отвести в конюшню, Асет отозвал Эобаза и меня в сторонку и сказал, что на самом-то деле никакой он не стратег из Спарты, как думают фракийцы.

Оказывается, все остальные давно его знают и только посмеялись бы, видя наше изумление. Ну и ладно.