Книга Воин Арете, страница 125 – Джин Родман Вулф

Этот город, по словам Ио, – самый красивый во всей Элладе. Симонид подтвердил это, когда мы сидели и пили вино вместе с Адемантом и его сыновьями. Фемистокл засмеялся и рассказал Адеманту, что когда Симонид жил у него в доме в Афинах, то говорил о жителях Коринфа чаще всего гадости, усматривая лишь проявление алчности в том, что этот город так богат прекрасными мраморными зданиями, серебром и золотом, и считая, что остальные зря им восхищаются.

— И все же, – закончил Фемистокл, – наш Симонид, который не выносит чужих богатых и красивых городов, позировал Полигноту^[66], желая навеки запечатлеть свое безобразное, старое лицо.

Симонид смеялся так же громко, как и все остальные.

— Я поступил всего лишь в соответствии с той мудростью, которой давно уже учу других, – сказал он. – Все вы, полагаю, согласитесь, что при прочих равных более красивый человек получает большую поддержку и больше голосов в Собрании. – Все согласно закивали. – Ну что ж, хорошо. А из этого следует, что самый красивый город также получит больше всего поддержки от остальных городов союза – при прочих равных. А поскольку Коринф – соперник родного города моего друга Фемистокла, и я никак не могу умалить славу его широких улиц и великолепных зданий, то я критикую нравы и мораль его обитателей. И это я могу делать с чистой совестью – хоть я и знаю о них очень мало. Впрочем, нравы и мораль повсюду стали поистине ужасны. Что же касается моей безобразной физиономии, то с ней я ничего не могу поделать. Однако в будущем обо мне станут судить не по воспоминаниям, каков я был в действительности, а по искусно сделанному портрету. К тому же через полсотни лет все будут считать меня одной из центральных фигур своего времени.

Адемант командовал флотом Коринфа во время битвы при Саламине. Именно он вышел навстречу кораблям из Египта, по всеобщему мнению – лучшим во флоте Великого царя. На стенах у него в доме висят щиты и оружие, а также носовые украшения с тех кораблей, которые он уничтожил. Украшения подбирали его матросы, а он раздаривал их своим капитанам, а некоторые оставил себе.

Поскольку и это оружие, и эти носовые украшения казались мне знакомыми, я спросил Ио, не бывали ли мы когда-нибудь в Египте; она сказала, что нет.

Адемант сказал, что сам он тоже никогда не бывал там, однако, по его словам, не стоит так уж завидовать Великому царю, владевшему этой богатой страной, хотя она действительно старейшая из стран мира и наиболее почитаемая.

— Люди, которые так яростно сражались за царя-иноземца, будут еще более яростно сражаться против него, – сказал он. – После битвы при Марафоне целый народ восстал против мидийцев, как вы помните. И снова восстанет.

Если душа у египтянина столь же черна и крива, как их хитрое оружие и диковинные раскрашенные щиты, то Адемант, по-моему, говорит сущую правду.

Это подтверждает и чернокожий: если я правильно понимаю его жесты, он объясняет, что его народ долгое время оказывал на Речную страну существенное влияние, однако относительно недавно египтяне оттеснили чернокожих на их прежнюю территорию. Он говорит, что не раз бывал в Египте еще до нашего с ним знакомства и там очень хорошо и красиво.

Сегодня будут играть спектакль. Все мы, даже Ио, пойдем в театр.