Книга Рассказы, страница 47 – Поппи З. Брайт

И шестой страж поднялся, чтобы приветствовать её.

Когда я отправлялся на болота закапывать сокровища, то всегда брал с собой человека дополнительно. Того, кому не доверял, или кто был мне не нужен. Этот человек и мои верные пираты выкапывали яму и подтаскивали сундук к её краю, готовые опустить его вниз. Тогда я пристально смотрел в глаза каждому из них и спрашивал тихо и настойчиво: «Кто желает охранять моё сокровище?» Мои люди знали этот ритуал и хранили молчание. Дополнительный человек воспринимал эту просьбу как бесполезную и не накладывающую обязательств и всегда вызывался добровольцем, чтобы завоевать мою благосклонность.

Тогда мой первый лейтенант делал три шага вперёд и всаживал пулю в голову презренного. Его тело аккуратно укладывали в сундук и его кровь просачивалась сквозь груды золота или серебра или блестящих драгоценностей. А я вкладывал в сундук мешочек моджо, один из тех, что специально делал в Новом Орлеане. Потом сундук погружался в топь, а мой человек, теперь облеченный доверием, оставался охранять моё сокровище до тех пор, пока оно мне не потребуется.

Я был единственным, кто мог открыть эти сундуки. За этим следили магия моджо в сочетании с разгневанным духом обманутого человека.

Мой шестой страж обхватил шею Розали костяными руками и утянул её вниз. Его челюсти широко распахнулись и я увидел, как зубы, всё ещё голодные по прошествии двухсот лет, смыкаются на её горле.

В воздухе повис кровавый туман, послышался звук, с которым разрывалась грудная клетка, потом шум быстрой задыхающейся агонии. Я надеялся, что страж не причинит ей слишком сильную боль. В конце концов, именно с этой женщиной я решил провести вечность.

Я говорил Розали, что ей никогда больше не придётся снимать с себя крошечные кусочки ткани, извиваясь перед пускающими слюни мужчинами, и я не солгал. Я сказал, что ей никогда больше не придётся беспокоиться о деньгах, и я не солгал. Но я утаил от неё, что не хочу делиться своими сокровищами, что хочу всего лишь её смерти, моей Неудачливой Розали; чтобы она была свободна от этого мира, причинившего ей такую боль, чтобы сопровождала меня в странствиях по заповедным болотам и байю, по старинным зданиям города, застывшего во времени.

Скоро дух Розали покинул тело и подлетел ко мне. Ему больше некуда было деться. Я чувствовал, как она яростно борется против моей любви, но скоро она сдастся. У меня не было недостатка во времени, чтобы убедить её.

Я обнял Розали за шею и запечатлел поцелуй на её эктоплазмических губах, потом взял её тоненькую руку в свою и мы исчезли вместе.

Перевод: Firefly

Позднее лето. Бриз, дующий с набережной, приносил запах гнилой рыбы и образ устричной ракушки с серебряной слизью. Был и другой запах — более тяжёлый, с самой глубокой части реки — этот запах заставлял гуляющих ускорить шаг и отворачиваться от тёмной воды.

— Кто-то утонул неделю назад, — сказал Эндрю, на что Люциан ответил:

— Бред. Это канализация.

Но этот запах, вместе с похожей на грязный засаленный матрас жарой, вывел их из ночного клуба. Ноты саксофона, как нитки цветных бусин, привели их на улицу. Запах всё ещё чувствовался, но он смешивался с жирным запахом жареных устриц, острым ароматом масляных картин и керосином — всё это оставили после себя художники, ушедшие домой несколько часов назад. Площадь Джексон нависла за тёмным витиеватым железом.