Книга Рассказы, страница 271 – Поппи З. Брайт

— Твои глаза крепко зажмурены. Я лишь разрежу их для тебя. Я хочу освободить тебя, позволить твоей музыке свободно плыть без оков тела.

— Ты чокнутый! — закричал Ла Гер. — Музыка здесь — в моём мозгу. Убьешь меня, убьешь всё. Ты…. — Его рука упала на подушку. — Дьявол.

— Нет, Энтони. Я не ангел, как ты, но и не дьявол. Мы с тобой в каком-то смысле братья.

— Не братья. Не ты. Ты разрушитель, негативное поле. Ты ничто.

Перед моими глазами заплясали красные нити ненависти. Я бросилась к Ла Геру, била его ладонями по лицу, рвала волосы.

— Ты лжец! С той самой минуты, как я тебя услышала, я поняла, что ты лжец. Мэтью — всё в этом мире. Он — весь мир.

Ла Гер узнал меня.

— Вы были на концерте, да? Я видел…

— Да.

— Но… — его глаза выражали искреннее недоумение. — Неужели вам не понравилось?

Этот вопрос показался мне до истерики смешным. Я запрокинула голову и рассмеялась. Мэтью прошептал в моё ухо «Пора, Зи», и я, так и продолжая смеяться, занесла в воздухе длинный нож Мэтью и вонзила его в желудок Ла Гера. Он закричал, и этот крик вобрал в себя всё моё одиночество, все пощёчины и побои, которые мне перепали, всю боль, которую я совершенно незаслуженно испытала. Я ещё раз ударила его, я кричала вместе с ним, ему в лицо. Я легла на него, продолжая резать и пытаясь сделать как можно больнее. Когда Мэтью оттаскивал меня, я замахнулась и на него. Он схватил меня за руку и держал, пока я не обмякла.

— Посмотри на Энтони, — сказал Мэтью.

Я посмотрела. Ла Гер — нет, после всего случившегося я могла называть его Энтони, — он лежал, свернувшись калачиком, порезанный и в потёках крови. Но он ещё был жив. Он смотрел на меня. Агония в его взгляде была смешана с осознанностью. Он всё ещё знал, что с ним происходит. Все его желания сейчас свелись к тому, чтобы умереть. Он хотел, чтобы боль закончилась.

— Убей его, — сказала я.

Мэтью не шелохнулся. Замерев, он смотрел на Энтони.

— Убей его! — я завизжала.

Мэтью вышел из состояния транса, подполз к Энтони и положил его голову себе на колено. Склонился к нему и прошептал:

— Вытяни шею. Сейчас всё закончится.

Что-то вроде облегчения скользнуло по кровавому лицу Энтони. Он поднял подбородок и закрыл глаза. Одним быстрым уверенным движением Мэтью полоснул лезвием по горлу, одновременно рассекая яремную вену и сонную артерию. Полилась огромная красная волна. Кровь, насыщенная кислородом и тёмно-розовая кровь из сердца слились воедино и впиталась в штаны Мэтью. Глаза Энтони вздрогнули, руки сжались в кулаки, затем расслабились. Он умер.

Сьюзен стояла у кресла-качалки, переминаясь с ноги на ногу. Наконец она спросила:

— Можно мне разок ударить его ножом?

— Заткнись, — ответил Мэтью. Он поцеловал безжизненные кровавые губы Энтони. Я не испытывала ни ревности, ни беспокойства. Мэтью поднялся и кивнул Сьюзен.

— Заводи машину.

Когда она ушла, он взял меня за руку.

— Пойдём домой вместе со мной. Я люблю тебя сильнее всего в мире.

Небо начало светать. Звёзды плыли в пустоте, вспыхивая и уменьшаясь среди рваных тёмно-серых облаков. В машине Мэтью поднёс руку к моему рту и заставил пососать один палец. Я знала, медный привкус — это засыхающая кровь Ла Гера. Мэтью провёл языком по моим глазам, укусил за шею, разложил меня на сиденье. Он рвал на мне одежду до тех пор, пока моё обнажённое отражение в зеркале заднего вида его не устроило. Когда он закончил, его взгляд вернулся к сияющей дороге.