Книга Рассказы, страница 222 – Поппи З. Брайт

Пеплом воспоминаний,

Пылью желаний,

Заполнить пустоту легко,

Когда печаль так глубоко.

— Я не хочу бороться, — внезапно сказала Лия. — Так мало времени, вот-вот всё произойдёт. Обними меня, Джонни. Помоги мне… — она прижала меня к стене и накрыла мой рот своим. Сочные губы, влажный ищущий язык, и я снова вспомнил, как любил её. Не бесплодный и грубый трах этим утром, а настоящую любовь, что у нас была: нежное трение кожи, мягкие долгие толчки, плавные звуки удовольствия. Но эти воспоминания быстро отступили, скоро они станут лишь пятном на тёмном горизонте, и никогда больше не вернутся. Целуя Лию, я чувствовал спиной шероховатые кирпичи и огромное пустое пространство позади себя. Я схватил её за плечи и мягко отстранил.

— Идём, — сказал я. — Тебе нельзя опаздывать. Что мы ищем? Пэйн стрит?

Она молча кивнула. Мы продолжили путь. Нам встретилось всего два-три человека с тех пор, как мы сошли с поезда. Печальные и молчаливые, с опущенными головами, они выглядели так, словно исчезнут, едва повернут за угол. Теперь, казалось, мы совсем одни. Улицы стали ещё более обшарпанными и пустынными, на некоторых указателях буквы полустерты, и надписи похожи на загадочные послания, адресованные в никуда. Ни на одном из них даже близко не было Пэйн стрит. С одной стороны тротуара проходила длинная полоса грязи, Лия не могла постоянно через неё перешагивать, и, когда полоса осталась позади, я заметил тёмное пятно на её каблуке. Тонкие линии вокруг рта и глаз выглядели пыльными. Мне показалось, что пейзаж нависает над Лией, и она так и останется здесь навечно, помеченная.

Если бы только он мог стереть с неё метку Клива, или её метку любви к нему, тогда я бы благословил этот чертов пейзаж. Возможно, я бы снова мог полюбить Лию.

Я думал, что хочу этого.

Вскоре, как можно догадаться, мы дошли до окраин промышленного сектора, где здания более узкие и ветхие. Если сюда что и забредает, то наверняка призрак трудяги, работавшей на заводе и умершей от заражения крови, или оборванное привидение, голодная душа, искромсанная механизмом в те времена, когда не существовало правил техники безопасности.

Тротуар был весь в осколках и мелких трещинах, словно по нему били кувалдой. Я увидел сорняки, растущие на пустырях, листья едва зелёные, незаметные, словно и не трава вовсе, а грибы.

— Думаешь, кабинет доктора сгорел? — спросил я.

Взгляд Лии за ресницами искрил чистой ненавистью. Лия не любила ходить по городу, и, когда ей нужно было добраться куда-то самостоятельно, она паниковала и иногда становилась злой.

— Он сказал, после выхода из подземки повернуть налево. Это должно быть примерно в трёх кварталах от хлопчатобумажного комбината.

— Хлопкопрядильная фабрика, Лия, не комбинат, и любое из тех зданий, что мы прошли, могло оказаться нужным. Пока мы пойдём обратно, опоздаем на полчаса.

Огонёк ярости зажегся в моей груди. Если она не строго следовала указаниям, если мы опоздали, то пропустили приём. Встречу с частным доктором, практикующим определённую операцию, сложно устроить. Настолько сложно, что, если Лия упустит эту встречу, дожидаться следующей будет уже поздно.

Не говоря ни слова, она развернулась и пошла обратно. Мне пришлось поспешить, чтобы не отставать. Несмотря на мою злость, я всё ещё боялся, что она подвернет лодыжку на этих трещинах, сбежит от меня, или упадет в огромную дыру, похожую на рот, которая откроется прямо под её ногами. Ты держишься за то, что твоё, не сдаешься просто так, хотя и понимаешь, что это тебя убивает.