Книга Рассказы, страница 207 – Поппи З. Брайт

Перед отъездом из Сан-Франциско она сбрила почти все волосы. Теперь они свисали почти до плеч, обесцвеченные до ломкого желтоватого цвета, с одной фиолетовой прядью у лица. Папа и Лорел ненавидели её, что заставляло Сили ещё больше дорожить ею.

Она поставила в CD-плеер диск "Bloodflowers"группы «The Cure» и приступила к утренней рутине. Она накрасила веки и губы чёрным цветом, вставила двенадцать серебряных колец в отверстия, прочерчивающие изящные изгибы её ушей, надела ультратонкие стринги, натянула хорошо поношенные чёрные джинсы, топ в сеточку и футболку с надписью Crüxshadows (Американская готик-рок группа). Она обула ноги в ботинки фирмы Doc Martens, которые выглядели так, будто она могла приехать в них из Сан-Франциско. Перед тем как спуститься вниз, она открыла нижний ящик своего туалетного столика, заглянула под путаницу нижнего белья и достала носовой платок. На его снежной поверхности виднелись три маленьких красных пятнышка. Цветы крови.

Сили засунула платок в карман джинсов и спустилась вниз, надеясь, что кофе сегодня утром готовил её отец, а не Лорел. Сказать, что кофе Лорел по вкусу напоминал лошадиную мочу, значит, по мнению Сили, совершить большую несправедливость по отношению к лошадиной моче.

Лучше всего она помнила, как мама брала её с собой на прогулки верхом. Запах лошадей, их длинные тонкие носы, ищущие яблоко или морковку в её руке, ощущение жидких мышц их тел между её ног: всё это переплеталось в воспоминаниях Сили о матери и детстве. Самый приятные и тёплые в её короткой, но яркой жизни.

У кляч из конюшни были скучные лошадиные имена вроде Брауни и Джампер, поэтому Сили и мама всегда переименовывали нанятых ими лошадей. Даже если новые имена длились всего несколько часов, они, казалось, подходили животным лучше, чем имена, данные им заводчиками. Однажды, когда Сили было семь лет, она не могла придумать хорошее имя для белоснежной кобылы, на которой ездила, поэтому мама назвала её Фалладой.

— Фаллада? — с сомнением повторила Сили.

— Это очень старая история, — объяснила мама. — Большинство людей назвали бы её сказкой, но в ней нет фей, зато есть принцесса, и Фаллада — её лошадь.

— Значит, я теперь принцесса?! — обрадовалась Сили.

Мама откинула назад голову и тряхнула волосами, густой тёмной копной, немного похожей на гриву лошади, на которой она ехала:

— Так точно! А я — королева.

Этой ночью Сили скакала на Фалладе во сне. Они сошли с наезженной тропы и пронеслись по холмам, едва касаясь земли. Конь, теперь уже чисто белый с серебряной гривой, заговорил с Сили.

— Увы, юная королева, ты плохо себя чувствуешь и ведёшь. Если бы твоя мать узнала об этом, её сердце разорвалось бы на две части.

— Но-но, Фаллада, я всего лишь принцесса. Самый главный человек — Мама — она королева.

Она почувствовала, как грусть коня коснулась её разума.

— Ты станешь королевой раньше, чем тебе хотелось бы.

Сили проснулась в слезах, не помня, что ей снилось, только то, что всё началось счастливо, а закончилось ужасно.

За неделю до того, как Сили исполнилось восемь лет, мама упала в душе и больше не встала. Папа сказал, что у неё в мозгу лопнул кровеносный сосуд. Он назвал это аневризмой. Маму у неё украло то, что она даже не могла произнести.

Папа оставил Сили с няней, пока сам ходил на похороны. Напуганная масштабами потери маленькой девочки, няня оцепенело сидела перед телевизором и позволила Сили свободно хозяйничать в доме. Она рылась в ящиках маминого комода, ища хоть какую-то зацепку, которая подсказала бы ей неизвестно что. Полуиспользованные тюбики губной помады, нижнее бельё, пустая бархатная шкатулка для драгоценностей ничего не дали. В тот момент, когда она уже собиралась сдаться, она нашла платок. Он был засунут в ящик, полный кашемировых свитеров, такой же белый, как окрас Фаллады, а в центре его красовались три капли красного цвета, маленькие и яркие, как зёрна граната. Мамина кровь, должно быть.