Книга Рассказы, страница 176 – Поппи З. Брайт

— Всё, держу! — сказал я.

Она тут же отпустила перекладину, и я опустил её на пол. Фиолетовые пластмассовые шарики на резинках в хвостиках даже не качнулись — настолько осторожно я её поставил.

Она одёрнула футболку и засмеялась. Возможно, она и правда думала, что сейчас сорвётся и разобьётся насмерть, но теперь, когда всё закончилось, ей это казалось ужасно смешным.

— Спасибо, — сказала она и стрелой вылетела из кривого домика.

Через несколько минут я увидел, как она идёт обратно к тропическому саду рядом с обгоревшим на солнце мужчиной в кепке для гольфа — должно быть, её отцом. Она никак не показала, что узнала меня, и я был этому рад. И всё же у меня появилось какое-то странное, тайное желание её оберегать. Я десятки раз вытаскивал своих городских кузенов из Залива — они отплёвывались солёной водой и были уверены, что чудом избежали водяной могилы. Но в тот день я впервые почувствовал себя взрослым, который помог ребёнку просто потому, что это его обязанность: потому что я был взрослым, а она — ребёнком. От этого мне стало странно и дурно — не потому, что мне хотелось злоупотребить своей ролью, а потому, что я понял, как легко это было бы сделать, окажись ты человеком определённого сорта.

Кузенов я нашёл на трибунах у площадки для представлений, хотя до следующего выхода морских львов оставался ещё целый час.

— Может, свалим отсюда? — спросил я Гэри. — Потом можно было бы завалиться на вечеринку на пляже. У одной девчонки из моего класса день рождения. Меня, вообще-то, не приглашали, но, думаю, никто не станет возражать, если мы появимся.

— Не-а, пожалуй, не хочу, — сказал Гэри, поправляя солнечные очки.

Иногда мне казалось, что больше всего в Галфпорте ему нравилось именно то, что на всех заправках, во всех аптеках и паршивых сувенирных лавчонках продавались дешёвые солнечные очки. Куда бы он ни заходил, почти везде выбирал себе новую пару, копил их и каждый день надевал другие. Говорил, что солнце режет ему глаза.

В тот день на нём были золотые авиаторы в стиле Элвиса, совершенно дебильно смотревшиеся на его худом тупоносом лице.

— Там, по-моему, будут в основном девчонки. — На самом деле я ничего такого не знал, просто надеялся склонить его к вечеринке.

— Да не хочется мне, — сказал Гэри. — Генри с тобой пойдёт, спорим.

— Генри намного старше ребят из моего класса.

Кажется, разница была всего года три, но тогда она представлялась мне бесчисленными столетиями.

Гэри ухмыльнулся:

— Ага, только он, блядь, недоразвитый.

В тот день я впервые увидел, как он улыбается. Тем летом он вообще казался другим — не печальным, а притихшим, словно узнал что-то важное или оставил что-то позади. Позже я выяснил, что и то и другое, но рассказывать эту историю не мне.

Думаю, в глубине души Бонано ожидали, что, повзрослев, я вернусь в Новый Орлеан. Родители мои, может, и спятили, но это ещё не значило, что спятил и я. Только к городской жизни меня никогда не тянуло. Между Галфпортом и Билокси находилось почти всё, что мне было нужно. А Новый Орлеан, считавший себя большим городом, был совсем рядом — сел за руль и доехал, когда захочется. От того крикливого городского бахвальства, которое я успел перенять у отца, во мне почти ничего не осталось. Моя кровь не была настоена на выпивке и томатном соусе; я привык к движению приливов, старым изящным домам и ещё более древним дубам, к бесконечной белой полосе песка — загрязнённого, но под выжигающим летним солнцем казавшегося безупречно чистым.