Книга Рассказы, страница 169 – Поппи З. Брайт

— Эй, погодите! — воскликнул турист. — Я уже слышал эту историю! Вы ведь возите туристов в одной из этих повозок? Точно, я вас помню. У вашего мула на шляпе розовые пионы.

— Точно так, — сказал мужчина с федорой, прищурившись на туриста. — А теперь, когда подумал, я и тебя припоминаю. На чай ты оставляешь паршиво.

— Я так и понял, что он возница туристической повозки, — сказал молодой повар старшему. — Они ни одной истории про Новый Орлеан не могут рассказать, чтобы не приплести туда Жана Лафита или Элвиса.

— Я не знал, что полагается давать чаевые, — извиняющимся тоном сказал турист. — После того как заплатил за поездку, у меня осталось всего пять долларов.

— Ага, пять долларов, которые ты уж точно не собирался тратить на грёбаные «Ураганы» и «Ручные гранаты»…

— Эй, без ругани и без драк, — сказал бармен. — Господи, ну и народ. Пытаешься угостить вас бесплатно, а вы только и умеете, что ныть. А ты? — Он поставил перед туристом на стойку чистый стакан. — Ну же, Кэп, утри нос этим местным. Выпей рюмку абсента за мой счёт.

— Вообще-то, по-моему, абсент не пьют просто рюмками, — сказал турист. В его голосе всё ещё слышалась неловкость, но, похоже, он понемногу осмелел. — Для него нужен специальный бокал и ложечка, потом надо пропустить напиток через кусочек сахара и разбавить ледяной водой…

— Ладно. Ладно, знаете что? Да ну вас всех к чёрту!

В Жирный вторник бармен не работал, но за последние две недели и без того отработал больше часов, чем ему хотелось. А поскольку быстротой он не отличался, чаевых получал заметно меньше коллег. Всё это привело его в отвратительное настроение, из которого он и пытался выбраться, поделившись контрабандной бутылкой с этими задержавшимися посетителями.

Теперь он схватил её за горлышко, подошёл к двери и швырнул через Бургунди-стрит. Бутылка разбилась о тротуар на противоположной стороне.

— Ну всё, пора валить, — сказал молодой повар. — Пошли, Энтони, мне всё равно домой надо. Джи сказал, что сегодня, может, освободится пораньше.

Повара поднялись из-за стола и вышли из бара, оставив кружки пива недопитыми. Для драки они слишком устали.

— Пожалуй, и я сделаю, как банан в сплите: отколюсь, — сказал возница.

Он подхватил со стола федору, аккуратно водрузил её на голову и ушёл, не бросив на бармена даже последнего презрительного взгляда.

— Простите, — сказал турист. — Я уже неделю в Новом Орлеане, но впервые за всё это время хоть сколько-нибудь трезв. Я просто не очень понимаю, как себя вести.

— Да забудь, — сказал бармен. — Наверняка эта дрянь всё равно была на вкус как помои. Давай лучше я угощу тебя ещё одним пивом.

Снаружи зелёная жидкость растекалась по тротуару, просачивалась в трещины и смешивалась с грязью и жижей Французского квартала. Винокурни эта жидкость не видела никогда: четверо хорватских ребят сварили её совсем небольшой партией. У них был небольшой, но вполне приличный печатный станок, на котором они изготовили этикетку, но ума им не хватило понять, что нельзя повышать крепость напитка крайне ядовитым полынным маслом. Двое ребят умерли. Другим двоим повезло больше: они всего лишь получили тяжелейшие повреждения мозга.

Загребская полиция конфисковала остатки абсента для уничтожения, но все четыре бутылки украл из комнаты вещественных доказательств полицейский-новичок, не знавший их истории. Он отправил бутылки своей племяннице в Нью-Йорк, которая часто бывала в гот-клубах и забросала дядю бесчисленными письмами с просьбами раздобыть ей абсент.