Книга Скопцы. Кровь Сеула, страница 131 – Пё Чанвон

Проблемы пришли оттуда, откуда их никто не ждал. Умин, которому тоже нравилась Джина, пытался рассорить ее с близнецами и настроить против них, распускал о них слухи. Но Джину это нисколько не трогало – и тогда Умин решил действовать другим способом. После урока Джэхён, самый низкий мальчик в классе, которого дразнили карликом, позвал Сана на крышу, сказав, что ему нужно кое-что сообщить. На крыше его уже поджидала шайка Умина. Среди них был и Гёндок, сын владельца зала тхэквондо.

— Эй ты, грязный сирота!

— В чем дело, Умин?

— «В чем дело, Умин?» – передразнил он. – Слышали? Этот ублюдок посмел своим грязным ртом произнести вслух мое имя. И что нам теперь с ним делать?

— Убить! Убить!

— Мне что, самому руки марать об его поганую кровь? Эй, начальник охраны!

Умин обратился к Гёндоку. Ходили слухи, что здание, где находился зал тхэквондо его отца, принадлежало отцу Умина, поэтому Гёндок выполнял любую его прихоть. Умин всегда таскал его за собой, демонстрируя свою силу, и называл своим «начальником охраны». Закаленный тренировками, Гёндок безжалостно обрушил на Сана град ударов – кулаками и ногами. Боль была такой, что впервые в жизни Сан почувствовал не только саму физическую боль, но и настоящий страх смерти.

— Хватит. Думаю, теперь-то он будет знать свое место. Эй ты, грязный сирота, теперь понял, что бывает, если посмеешь позариться на девочку из приличной семьи?

Умин наконец-то выдал свои истинные намерения. В этот момент мальчишка, стоявший на шухере у лестницы, запыхавшись, вбежал на крышу:

— Умин! Мэк идет!

Умин, бросив напоследок, что убьет Сана, если тот еще раз будет крутиться рядом с Джиной, вместе со своей шайкой удалился с крыши через лестницу с противоположной стороны. Через мгновение на крышу, тяжело дыша, вбежал Ли Мэк.

— Сан, кто это был? Какой ублюдок посмел поднять на тебя руку?

Если бы Сан рассказал все как есть, Мэк без раздумий переломал бы кости всей банде Умина. Но Сан боялся последствий – того, что родители Умина и учителя накажут его и Мэка. И больше всего он боялся, что неприятности коснутся Джины. Подумав, он решил ничего не говорить.

— Ничего особенного. Просто сцепился с одним парнем, подрались, потом помирились. Все уже закончилось.

— Закончилось? У тебя нос в крови, одежда вся порвана, тебя избили!

— Ему досталось больше, чем мне. Если бы ты видел, ты бы встал на его сторону.

— Не говори глупостей. Я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось.

— Знаю. Я тоже. Это я пошутил.

Через несколько дней после этого по школе поползли странные слухи о Джине. Говорили, будто она дочь сумасшедшей шаманки. На стене в туалете появилась надпись: «Сирота встречается с дочкой шаманки», а ниже были приписаны имена Сана и Джины. Джина целыми днями рыдала, уткнувшись лицом в парту. Ли Сан пытался ее защитить, твердил, что все это ложь. Но Умин, нагло ухмыляясь, подначивал его: мол, раз так уверен – спроси у нее сам. И Сану приходилось отступать. Судя по всему, родители Умина через учителя навели справки о семье Джины. Умин не смог рассорить Джину и Ли Сана, поэтому решил, что пусть тогда не достанется никому, и сломал саму Джину. Он напоминал ту лису из басни Эзопа, что, не сумев дотянуться до высоко висящего винограда, заявила, что он все равно кислый и несъедобный. Умин действовал точно так же.