Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 41 – Людмила Мартова

— Много лет были и коллегами, и друзьями, — загудел своим приятным баритоном Гуров. — А возраст, что возраст, он не помеха ни настоящей дружбе, ни настоящей любви. Я, Машенька, с молодости любил твою бабушку. С ума по ней сходил. Ночей не спал. Не поверишь, стихи писал. Но, пока жив был твой дед, между нами ничего не было, да и быть не могло. Бабушка твоя не смотри, что актриса. Она всегда отличалась высочайшими моральными принципами. Завести роман на стороне для нее было немыслимо. Да и Павла она любила безмерно. Мне оставалось только завидовать. Но так уж случилось, что когда он умер, именно я оказался рядом с Малинкой, подставил ей надежные руки, на которые она смогла опереться в трудную минуту, и позже она по достоинству это оценила, сделав меня счастливейшим из смертных.

— То есть вы и моя бабушка стали любовниками? — прямолинейно уточнила Маша, которую немного утомил витиеватый слог старого адвоката.

Он немного смутился.

— Ваше поколение не имеет ни малейшего представления о такте, — бросил он с укором. — В наше время было принято спрашивать такие вещи как-то завуалировано. Но если отбросить словесную шелуху и перейти к сути, то да, стали. И остаемся ими по сей день, несмотря на возраст и связанные с ним физические ограничения. Может быть, ты мне не поверишь, но с возрастом не перестаешь любить.

— Викентий Аполлинарьевич, раз вы были другом моей бабушки так много лет, возможно, вы в курсе важных для нее вещей.

— Разумеется, Малинка делится со мной совершенно всем. У нас нет тайн друг от друга.

— Тогда, может быть, вы знаете, где живет мой отец? Я бы хотела его найти.

Вот теперь Гуров действительно лишился дара речи. Он даже заикаться начал.

— Найти? Во-во-володю? Но зачем?

— Я прожила тридцать лет без него и без бабушки. Теперь, когда в моей жизни появилась Алина, я бы хотела вернуть и отца тоже. Вдруг мне даже удастся их помирить. Тридцать лет назад это попытался сделать Антон и даже, кажется, преуспел, но…

Она не договорила.

— А-а-антон? Какой Антон?

— Бакалов. Тот самый, которого убили в этой квартире. Тогда папа с бабушкой снова начали общаться только потому, что Антон уговорил Алину сделать первый шаг к примирению. И в тот злополучный вечер он оказался здесь именно по этой причине. Это ужасное убийство, которое, я уверена, мой отец не совершал, снова разлучило их, но мне кажется, пора положить конец старой распре. Алина немолода, и провести оставшиеся годы рядом с единственным сыном бесценно.

Гуров не успел ответить, потому что в кухню зашла Стрельникова, полностью готовая к торжественному вечернему выходу. На Алине был прекрасно сидящий брючный костюм из серого бархата, оттеняющий ее седину. Жакет она задрапировала шарфом из кашемира, заколов его брошью с жемчугом, явно старинной и дорогой. На ногах сияли лаком ботинки, по типу мужских, но очень изящные и элегантные. В ушах отражали свет хрустальной люстры тяжелые бриллиантовые серьги, а на руке сверкало кольцо из того же гарнитура.

Судя по квартире, одежде и украшениям, Алина Стрельникова была очень состоятельной дамой, и Маша снова задалась вопросом, на что живет ее восьмидесятилетняя бабушка, уже давно не выходящая на сцену. Для того чтобы поддерживать подобный уровень, нужны немалые средства. Впрочем, считать чужие деньги было не в ее характере.