Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 103 – Людмила Мартова

— Что произошло? — гаркнул Стрельников.

— В последнее время он, наоборот, вдруг начал куда-то таскаться. И даже не говорил мне, куда. Коротко бросал, что по делам. И чаще обычного ходил к Алине. Без меня, разумеется. Я и не настаивала. Использовала это время, чтобы продышаться от запаха нафталина. В среду вечером он тоже ушел к ней. А в четверг стало известно, что ее убили. Саша разволновался. Долго ходил из угла в угол, бормотал что-то непонятное.

— Что именно? — уточнил Матвей.

— Что это уже перебор. Что нельзя так просто это оставлять.

— То есть вы хотите сказать, что Александр Александрович был в курсе, за что убили бабушку? — напряженно спросила Маша. — Зачем он к ней ходил? Что́ нельзя просто так оставлять?

— Ах, да не знаю я, — чуть ли не простонала Виктория. — Он сначала был не в себе до самого вечера. И вчера тоже, а потом ему кто-то позвонил.

— Кто позвонил?

— Я не знаю, боже мой. Мы в последнее время жили совсем разными жизнями. Я не интересовалась его делами. Кажется, ему назначили встречу на сегодняшнее утро. В последнее время Саша вставал поздно. Спал до десяти, а потом еще час валялся в постели. Но сегодня он поставил будильник и встал в семь утра. Я сквозь сон услышала его шаги, посмотрела на часы, удивилась и снова заснула. Потом хлопнула дверь, а потом, примерно через полчаса, прибежал наш консьерж и сказал, что Саша лежит на лестнице. Я пошла туда. Сначала мы оба были уверены, что Саше просто стало плохо и он упал с лестницы. Вызвали скорую, конечно. А врачи — полицию. Потому что оказалось, что Сашу ударили по голове. Какой-то палкой. Меня допрашивали все утро, только пару часов назад оставили в покое. И вот. — Она снова схватила свой бокал. — Я праздную свое освобождение.

— А камеры? — осторожно спросил Стрельников. — В вашей парадной их нет?

— Так же, как и в вашей, — фыркнула Виктория. — Эти старомодные деды и бабки, составляющие бо́льшую часть жильцов, выглядят вальяжными и полными значимости, но в современных реалиях ничего не понимают. Они уверяли, что нам не нужны камеры, потому что есть консьерж.

— Ну да. У вас есть консьерж. Он что говорит?

— Да ничего он не говорит. Ему виден только парадный вход, а есть еще черный. Он, правда, с незапамятных времен заперт и открыть его можно только ключом, хранящимся у того же консьержа, но мало ли у кого может быть дубликат.

— То есть убийцу опять никто не видел, — задумчиво подытожил Вересов. — И Новицкий стал его третьей жертвой. Или все-таки это случайность? Совпадение?

— Вика, что вы помните о том вечере, когда убили Антона Бакалова? — спросил он у новоиспеченной вдовы.

Та встала, налила себе еще виски. Если так пойдет, то она скоро упадет. Впрочем, пусть ответит на их вопросы, а что будет дальше, Матвея совершенно не интересовало. Из-за таких женщин, как Виктория Новицкая, он в свои тридцать шесть лет оставался холостяком. Красивые, но холодные и циничные хищницы его пугали, а других не было. По крайней мере, ему так казалось. Раньше, до встречи с Машей Стрельниковой.

— Да ничего я не помню, — сказала она устало. — Столько лет прошло. Когда мы пришли, Саша поссорился с Антоном. Но не сильно.

— На какой почве возникла ссора?

Виктория помолчала, а потом махнула рукой.

— Теперь уж какая разница. Можно и рассказать. Из всех участников этой истории жива только я. В свое время я много сил потратила на то, чтобы увести Новицкого из семьи. Как-то пришла с Кларой в театр, а он увидел меня и пропал.