Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 102 – Людмила Мартова

— Виктория, я — Владимир Стрельников, сын Алины Аркадьевны и отец Маши. Мы виделись с вами в доме моей матери. Давно, тридцать лет назад. В тот вечер, когда там произошло убийство.

Пьяный взгляд стал чуть более осмысленным.

— Точно. А я-то все пыталась вспомнить, где я тебя видела. Хм, тогда ты казался мне красавчиком. Впрочем, ты и сейчас красавчик. Но! Ни-ка-ких ста-ри-ков, — отчеканила она. — Больше никогда.

— Да я и не навязываюсь, — усмехнулся Стрельников. — Мою дочь вы знаете, а это профессор Вересов, наш друг и сосед.

— Матвей Ильич, — представился он.

Во взгляде Виктории мелькнул интерес.

— Профессор? Ну, надо же. И все-таки чего вам надо?

— Мы бы хотели поговорить с Александром Александровичем.

Виктория покачала головой и сделала еще один большой глоток.

— Не получится, — сказала она и вдруг засмеялась. — У вас не получится. И у меня не получится. Господи, какое счастье. Я наконец-то отмучилась. Я свободна. Сво-бод-на!

Матвей опять ничего не понял. Новицкий, что, бросил свою жену? Или в этом случае правильнее говорить «отпустил»?

Виктория оборвала смех.

— У вас такие глупые лица, — заметила она. — Нет, я не сошла с ума от радости, уверяю вас. Хотя и могла бы. Видите ли, вы не сможете поговорить с моим мужем, потому что его больше нет.

— Как это нет? — спросила Маша. — Александр Александрович… умер?

— Умер! — радостно подтвердила хозяйка квартиры. — Умер. Отбросил коньки. Скопытился. Позвольте представиться. Я теперь вдова Виктория Новицкая. И вы даже представить себе не можете, как сильно я ждала этого нового статуса.

Неприкрытый цинизм шокировал даже ко многому привыкшего Стрельникова. Матвей видел это по его лицу.

— Когда умер? От чего? — спросила Маша.

С точки зрения Матвея, это были ничего не значащие подробности. Для них не значащие. Какая разница, отчего умирает человек в восемьдесят два года. Инсульт? Сердечная недостаточность? Просто тихая смерть во сне? Если это Новицкий убил Антона Бакалова и Алину Стрельникову, то отвечать ему теперь придется только на высшем суде. А они так и не узнают, зачем он приходил к Машиной бабушке в тот вечер и что между ними произошло.

Однако ответ Виктории заставил Вересова похолодеть.

— Его убили, — чуть ли не ликующим голосом ответила Виктория.

— Господи, кто?

— Если бы я знала, кто, я бы земные поклоны била этому избавителю. Господи, вы не знаете, как я мечтала, чтобы он, наконец, умер. Избавил меня от своего кряхтения, старческого шаркания тапочками, бесконечных жалоб на болячки, запаха дряхлого тела. Мне невыносимо было находиться с ним под одной крышей. Вдыхать тот же затхлый воздух. Он же ни одной форточки в доме не давал открыть.

Только сейчас Вересов заметил, что по ногам ощутимо дует, потому что форточка в гостиной распахнута настежь. В комнату врывался холодный ветер свободы. Он поежился.

— Виктория, как это случилось? — Стрельников подошел и жестко тряхнул Викторию за плечи. — Говорите же.

Она отставила стакан, села на широкий удобный диван, обхватила себя за плечи.

— Саша в последнее время редко выходил из дома. Я же говорила, он постоянно ныл и жаловался. У него каждый день болело в новом месте. Хотя по всем анализам он был совершенно здоров. У него даже давление ни разу в жизни не поднималось. Какое-то время тому назад я начала всерьез бояться, что он еще меня переживет. Это было невыносимо. Невыносимо.