Книга Тень чужого врага, страница 20 – Галина Владимировна Романова

— Он собирался лишить ее наследства, — напомнил он. — Хотел переписать завещание.

— И что? Судились бы годами, и только. И опять же: собирался — не значит лишил. Всё, я спать хочу. Отстань. И забудь уже об этой истории.

— А если его всё же убили, Оль? — сделал он последнюю попытку разбудить в ней подозрительность.

— А если нет?

— А если да?

— Если да, то мы об этом никогда не узнаем. Пока, майор.

Выстиранная и тщательно выглаженная тюлевая занавеска висела на прежнем месте. И в кухне действительно стало светлее и как будто наряднее. Анисимов осторожно поправил складки на шторке, вернулся к столу, сел на новенький стул. И сразу приступил к завтраку. Стукнул чайной ложечкой по вареному яйцу и принялся его очищать.

Он сварил целый десяток. Но не себе. Вернее, не только себе. Сразу после завтрака он намеревался поехать в райцентр навестить женщину, которую Вова Шишкин нашел в снегу. Она осталась жива, да. Но была очень слаба. И сознание ее было спутанным, по мнению врачей. Она всё время звала кого-то. Имена каждый день бывали разными. И женщина не могла сказать, кого именно она звала. Кем приходятся ей те люди, о которых она вспоминала.

Вчера поздно вечером Николаю Николаевичу позвонил знакомый фельдшер из районной больницы и сказал, что Снегурочка — так ее прозвали в отделении терапии — пришла в себя. И у нее уже побывал следователь и долго говорил с ней. И завтра, то есть уже сегодня, следователь хотел бы встретиться с Анисимовым и уточнить кое-какие моменты.

Следователь потом лично позвонил Николаю Николаевичу и попросил о встрече. Но для этого Анисимову придется съездить в райцентр. Следователь был жутко занятой, и разъезжать по разным селам ему было некогда.

Николай Николаевич успокоил его коротким «Я приеду».

И вот с раннего утра он засобирался. Побрился, почистил зимние ботинки: не в унтах же ехать в город, не тайга ведь. Прошелся щеткой по форменной теплой куртке. И призадумался, войдя в кухню.

Женщина, которую — и его усилиями тоже — удалось спасти, наверняка была одинокой. Пятый день лежит на больничной койке, а ее никто не навестил. Тот, кто крепко обнимал ее, умер не от переохлаждения, а от лошадиной дозы алкоголя. Мужчина умер раньше, чем замерз. Женщина была много трезвее, потому и выжила. Ну и еще по счастливой случайности: Вова Шишкин на них наткнулся. А так бы она замерзла.

Так вот, одинокой женщине никто ничего не нес. А на больничных харчах далеко не уедешь. Потому и наварил Анисимов яиц, купил кефира, йогурта, три булочки сладкие. Вышел из дома, сел в машину и поехал в райцентр. И уже через полтора часа входил в больничную палату к Снегурочке.

Она находилась в палате одна. Остальные пять коек пустовали. Не было пациентов.

— Здрасте, — поздоровался Николай Николаевич, остановившись возле койки. — Как себя чувствуете?

Она повернула голову в его сторону, внимательно осмотрела.

— И ты тоже при исполнении, дядя? — неожиданно звонким и молодым голосом поинтересовалась женщина. — Один тут топтался, топтался. Теперь ты пришел. Зачем? Сказала же, ничего не помню. Напились и пошли гулять, упали и замерзли.

— Где напились? Откуда гулять-то пошли? Вы к кому-то в нашем поселке приезжали в гости?

Просто так спросил. Уже точно знал, что не гостила эта парочка ни у кого. Анисимов опросил всех, кого можно было и нельзя. Никто их в глаза не видел.