Книга Тень чужого врага, страница 18 – Галина Владимировна Романова

— Какое сообщение? Про люблю-скучаю?

— Нет. В одном сообщении Сима пишет своему любовнику, что страшно признательна ему за то, что он ее послушал. И сделал то, о чем она вместе с режиссером его просила. Что это?

— Да мало ли, Воинов, о чем они его просили? Мебель в гримерке поменять, кресло режиссеру купить новое. Да хрен знает, что это могло быть! И мы из-за этого теперь кататься будем по всей Москве, пытаясь выловить еще не зажегшуюся звезду? И это даже не в интересах дела, потому что его нет. Это твоя частная прихоть, майор. В общем, всё. С меня хватит. Я больше не поеду с тобой…

Прошло два дня. И на телефон Воинова пришло сообщение от хорошего знакомого — от осведомителя, если быть честным. И в сообщении этом значился адрес проживания Самойловой. С припиской, что сегодня после десяти она точно будет дома. Дежурный слесарь из управляющей компании будет менять ей смеситель в ванной.

Дима донес информацию до Панкратовой, но интереса в ней не возбудил.

— Хоть унитаз пусть меняет, мне плевать, — фыркнула она, маршируя к своей машине в конце рабочего дня. — В десять вечера я уже буду в пижаме в кроватке посапывать. А ты как знаешь!

А он поехал. И простоял на лестничной клетке вместе со слесарем из управляшки полчаса, дожидаясь необязательную Самойлову, которая дико извинялась по телефону, потому что опаздывала.

Извинялась она перед слесарем, ему же обещала и материально компенсировать ожидание. О визите сотрудника полиции Сима не догадывалась. И неприятно удивилась, рассматривая удостоверение Воинова, которое он держал на уровне ее прекрасных глаз.

К слову, неизвестно, что там было у Самойловой с талантом, но вот красотой она точно не блистала. Той же Ольге Панкратовой проигрывала. У Ольги было всё без ретуши. С какой красотой с постели встала, с той и на службу примчалась. Над Самойловой гримерам приходилось трудиться. И прыщики под слоем пудры Дима рассмотрел. И глазки с линзами. И носик сто пудов из-под скальпеля нарисовался.

Да, молодая, высокая, стройная. Но какая-то вся…

Она Диме не понравилась. И он даже пожалел бедного Усова, угробившего себя ради старлетки.

— Что вам надо? — спросила Сима, проводив его в гостиную с хорошим ремонтом, но почти без мебели.

Сама села на диван в форме подковы. Воинову пришлось опуститься на банкетку. Больше ничего не было. А на диван она его не пригласила.

— Что вас связывало с Усовым Валентином? — сделал строгое лицо Дима. — Он умер, вы знаете?

— В курсе, — с легким раздражением ответила девушка. — Ужинал в ресторане и умер. Такая нелепость!

— Почему нелепость?

— Ну… Не подавился, не ударился, а просто взял и умер. Минуту назад еще был в Сети, и тут же бац — и нет его!

Все это она говорила без жалости, без сожаления, без сочувствия должного. Как о чем-то второстепенном, вызвавшем недоумение и недовольство.

— Сердце остановилось, — вставил Дима.

— В курсе, — с кивком ответила Сима. — Все из-за жены наверняка. Доставала, доставала и достала всё же.

— В каком смысле? — заинтересованно подался вперед Дима. — Они скандалили?

— Я не знаю. В ресторане — вряд ли. Но дома, Валя жаловался, случалось. Она ему надоела! — выдала Сима с чувством, природу которого Дима не смог определить.

— Почему не развелись?

— Так собирались! — возмутилась Самойлова.