Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 86 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Толик придвинулся вплотную к двери, хотел прижать к ней ладони, как в прошлый раз, чтобы проверить, ощутит ли опять вибрирующий гул. Но не стал, интуиция вмешалась.

Он еще осознать до конца не успел, а та уже отметила: сейчас дверь примыкала к стене вроде бы не так плотно, как раньше. И сразу подсказала, что делать, а Толик ее послушал и попытался подцепить металлический край.

Зазор действительно оказался немного шире, и кончики пальцев в него протиснулись достаточно, чтобы хватило усилий надавить и убедиться: дверь не заперта, а просто туго сдвигается. Но если поднапрячься, ее можно открыть.

— Как это? – растерянно выдохнул Толик. – Почему?

Облегчения он не почувствовал, наоборот, встревожился.

— Думаешь, там уже никого нет? Потому уехали и не закрыли? – озвучил его опасения Глеб.

Ведь тогда выходило, что все напрасно. Других доказательств преступления не существовало, и теперь не помочь ни Ветке, ни ее родителям.

Их же вряд ли просто так взяли и отпустили. Или перевезли в другое место, или… убили.

Особо раздумывать Глеб и Толик не стали, в четыре руки уцепились за край и все-таки выцарапали дверь из проема. Приоткрыли, но не увидели ровным счетом ничего, кроме второй двери, которую от наружной отделял узкий темный тамбур.

Правда, та на вид показалась не металлической, а обычной, почти как в квартирах, но тоже весьма пострадавшей от времени, облупившейся, чуть покореженной. И, возможно, именно эта вторая была заперта. Но через нее с теми, кто находился внутри, связаться еще проще.

Мальчишки оглянулись на Андрюшку, показали ему знаками, что собираются идти дальше. На лащилинской физиономии предсказуемо возникло обеспокоенно-критичное выражение: а нужно ли, а не слишком ли рискованно? Но Андрюшка был бы не Андрюшкой, если бы обошлось без этого.

Глеб поводил туда-сюда указательным пальцем, напоминая, что вообще-то Лащилину полагалось не на друзей пялиться, а смотреть по сторонам. А Толик, не дожидаясь, первым проскользнул в тамбур.

Вторая дверь имела металлическую ручку-скобу. Толик ухватился за нее, потянул на себя, проверяя, и, ощутив, что дверь пусть и с трудом, но поддалась, опять встревоженно констатировал:

— Похоже, и тут не заперто.

Однако на этот раз они не стали строить предположений. И раздумывать не стали.

— Открывай! – скомандовал Глеб, но Толик уже и без его слов вцепился в ручку второй рукой, дернул с силой.

Дверь поддавалась неохотно. Она или разбухла от сырости, или ее слегка перекосило. Мало того что плотно засела в проеме, еще и нижним краем упиралась в настил из досок, проложенных поперек тамбура поверх плотно утрамбованного земляного пола. Но Толик все равно справился, распахнул хоть и не на всю ширь, но достаточно, чтобы пройти без труда.

Открывшееся нутро бункера дохнуло в лицо запахом сырости, затхлости и чем-то неприятно-кисловатым. А еще в нем царил почти непроглядный мрак.

Снаружи ведь тоже уже порядком стемнело, да и вход располагался в глубине бетонной арки. Поэтому свету и днем было бы непросто проникнуть через мрачный тамбур и двери, распахнутые не настежь. Что уж говорить про сейчас.

Зато мальчишки услышали отчетливые шорохи и, кажется, вздохи. Глеб вытащил из кармана фонарик, включил, выставив прямо перед собой, и едва не отшатнулся, когда электрический луч неожиданно выхватил из мрака лицо.