Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 106 – Александра Маринина

Ну что ж, каждый сам выбирает, во что ему верить, а во что – нет. Можно верить в силу магического амулета и не верить в то, что твой муж – убийца.

Настя и Антон вышли из квартиры Вероники и направились к своим машинам.

— Куда теперь?

— В театр, и как можно быстрее, – ответила Настя. – Только сперва позвоним Сергею Кузьмичу.

— Так вы же его в Шиловск послали, – удивился Антон.

— Ничего, он нам и из Шиловска поможет, если захочет, – загадочно усмехнулась Настя.

Она набрала номер Зарубина. Сергей долго не отвечал, и она уже собралась начать нервничать, когда он наконец взял трубку.

— Сережа, мы едем в театр, будем отлавливать Колодного сразу после репетиции.

— А что, все получилось? – недоверчиво спросил он.

— Вполне. Слушай, надо сделать так, чтобы жена ему не дозвонилась. Сможешь?

— Эк махнула! – крякнул Зарубин. – Не дозвонилась… А где у него телефон? С собой?

— Я видела, что он его не оставляет в гримерке, носит с собой в кармане, но выключает звук, потому что во время репетиции звонки запрещены.

— Плохо, – вздохнул подполковник. – Если бы он его в гримерке оставлял, было бы легче, я бы подослал шустрого паренька, он бы ему аппаратик вмиг испортил. А так… Ладно, постараюсь. Ты не забыла, что я тут прозябаю и жду твоего сигнала?

— Не забыла, – улыбнулась Настя. – Жди.

После ухода Каменской и Антона Вероника Колодная некоторое время пребывала в смятении, которое совершенно лишило ее воли к какому-либо действию. Она ходила взад и вперед по комнате и все пыталась осознать случившееся. Если верить тому, что написано в пьесе, получается, что Никита, ее Никита, ее любимый, единственный, ненаглядный Никитушка, – хладнокровный жестокий убийца. Но этого же не может быть! Не может! Не может оказаться убийцей человек, способный на такую преданную, такую нежную и горячую любовь. А в том, что Никита ее действительно любит, Вероника ни минуты не сомневалась. Он столько лет добивался ее, столько лет ждал, пока она согласится выйти за него замуж, терпел ее капризы, отказы, слезы, мирился с тем, что она не хотела выходить замуж без пентакля. Сам вызвался поехать поговорить со Светой, а когда ничего не получилось, решил встретиться с ее мужем. Он так много сделал во имя своей любви, так старался, чтобы ей, Веронике, было хорошо! Разве может такой человек убить? Нет, нет и нет! Украсть может, но не убить же.

Но почему же тогда в пьесе написано, что убийца – Юрий, в котором сама Вероника так явственно видит своего Никиту? Никакой Никита не Юрий, ничего общего, ну ни капельки! И никакого дорожно-транспортного происшествия не было, и никакого лечения, и никаких разговоров о компенсации. Нет, Юрий – это не Никита, и нечего об этом даже думать. Хотя, с другой стороны, все остальное в пьесе – правда, и ее собственные свидетельские показания на суде приведены почти дословно, и то, что говорила Света, тоже передано очень близко к тому, что было на самом деле, и слова прокурора, и речи адвоката, и показания других свидетелей. Если все это правда, а это правда, потому что Вероника отлично все помнит, значит, и про Юрия тоже… Или не значит?

Она никак не могла привести в порядок мысли, они путались, сбивались, налезали одна на другую и не хотели выстраиваться в четкую, логически последовательную цепочку. Надо поговорить с Никитой. Вот это будет правильным. Надо просто поговорить, рассказать ему…