Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 109 – Александра Маринина

— Потом позвоните. – Теперь в голосе Сташиса звучал железобетон. – У нас разговор ненадолго. Итак…

— Не получается, Ольга Александровна, – покачал головой Зарубин. – Не сходится. Давайте-ка попробуем еще разочек. Так какие отношения у вас с Никитой Колодным?

Ольга насупилась, подумала немного, потом внезапно улыбнулась и картинно махнула рукой:

— А, ладно, была не была, признаюсь. Да, у нас роман. Но вы должны меня понять, Сергей Кузьмич, у Никиты такая жена…

— Какая – такая? Склочная, что ли? – прикинулся дурачком Зарубин. – Вы боитесь, что она явится расцарапывать вам личико и выдирать волосы?

— Нет, вы не понимаете… Она очень нервная. Нежная. Трепетная. Она не переживет, если узнает, что Никита ей изменяет. И Никита ни в коем случае не может допустить, чтобы она узнала о нашем романе. Вы правы насчет телефонных звонков, мы действительно только договаривались о встречах, а все остальные разговоры вели с глазу на глаз.

Ну вот, это уже что-то. Но далеко не все. Потому что пока Сергей обратил внимание Ольги Поповой только на длительность телефонных разговоров. И она тут же дала объяснение. А ведь есть еще сроки, есть периоды активного общения и длительный период молчания, и это тоже требует обоснования. Посмотрим, что она скажет дальше. И главное – что скажет на все это Никита Колодный, которого ребята сейчас трясут в театре.

— Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Ольгой Поповой? Когда она дала вам номер своего телефона? Куда вы его записали? Зачем вы его вообще брали? У вас было намерение вступить с ней в романтические отношения? Кто первым позвонил – вы ей или она вам? О чем вы разговаривали? Как часто вы встречались? Где встречались? Когда? Для чего?

Вопросы ровным скучным голосом задавала Настя и каждый ответ старательно записывала в блокнот. В этом, конечно, никакой нужды не было, потому что работал, как обычно, диктофон, но ей хотелось создать у Колодного ощущение обычности и обыденности. Дескать, мы задаем самые простые вопросы и даже внимания не обращаем на то, что вы нервничаете и паникуете, я, например, этого просто не вижу, потому что пишу, склонившись над столом. Антон же внимательно наблюдал за актером и отчетливо видел, как тот растерянно мнется, судорожно ищет ответы на вопросы, к которым не был готов, блеет что-то невнятное. Разумеется, он уже знал, что к Ольге приходили и спрашивали о ее отношениях с Колодным, и он считал, что у него будут спрашивать то же самое. К этим вопросам он и подготовился, собираясь говорить в точности то же, что и Попова. А тут спрашивают совсем другое:

— Почему в ваших отношениях возникла пауза длиной в шестнадцать месяцев? Вы поссорились? А как вы помирились? Кто первым позвонил? И что сказал? И что услышал в ответ?

Никита пытался фантазировать, но увязал в собственных выдумках все глубже и глубже. И вдруг Настя совершенно другим тоном сказала:

— Ваша жена Вероника сегодня прочитала первоначальный вариант пьесы «Правосудие».

Колодный помертвел, но все-таки нашел в себе силы, скорее по инерции, спросить:

— Ну, и что?

— И ничего, – пожала плечами Настя. – Она все поняла.

— Что – все? – ему едва удалось пошевелить губами.

— То, что вы так пытались от нее скрыть. Да и от всех других тоже.