Книга Человек, который умирал семь раз, страница 86 – Ясухико Нисидзава

На кухне оставалась только тетка Котоно. Разговор о красной бумаге, без которой дед не мог складывать оригами, и магазинах, закрытых на три дня, уже закончился. Дед и Киёко вернулись в главный дом.

— А-а, Кютаро-тян! – Тетка была очень удивлена, увидев меня. Ее лицо выражало смесь раскаяния и испуга, как у пойманного за руку воришки, укравшего что-то из магазина. Разумеется, пластырь со щеки тетки исчез. – Ах да, ты же ночуешь на чердаке.

— Вы, верно, подумали, что здесь, в старом доме, никого не будет? – спросил я. Поведение тетки, показавшееся мне странным, обострило мою интуицию. Что-то мне подсказывало, что ключ к разгадке происходящих событий совсем рядом. – Вот оно что. Поэтому вы и привели сюда деда. Для приватного разговора об оригами.

— Кютаро-тян! Значит… – На сей раз в голосе тетки Котоно я не услышал большого удивления. Нет, удивление, конечно, присутствовало, но вместе с ним я уловил своего рода облегчение, испытываемое человеком, наконец избавившимся от бремени, о котором было известно только тетке (точнее, ей и Киёко). – Тогда ты слышал, о чем мы говорили?

— Уже доводилось, – сорвалось у меня с языка. Конечно, разговор доводилось слышать только мне, причем неоднократно, хотя в реальности он произошел всего один раз. – Да, слышал.

— Тогда… – Тетка напряглась. На ее лице читалась покорность судьбе, она как-то вдруг сразу постарела. – Значит, ты все знаешь.

— То, что дед сделал из бумаги журавликов? Черного… – Я говорил, а в голове из смутного, подспудно существовавшего сомнения постепенно вырисовывалась четкая гипотеза. Странно: как я раньше до этого не додумался? Ведь это так просто. – …Голубого и желтого. И только красной бумаги не было. Моего цвета.

— Да, – кивнула тетка. – Все правильно.

— Бумага совпадает с цветами тренировочных костюмов, которые нас заставляют носить. Черный – для Цутии и Томори, голубой – для Фудзитаки и Маи, желтый – для Ёсио и Руны и красный – если бы дед имел такую бумагу – для меня. Зеленая отсутствовала. В ней не было надобности. Дед приготовил бумагу только тех цветов, которые соответствовали костюмам потенциальных наследников.

— Именно. – Тетка вздохнула, и я снова уловил в ее вздохе нотку облегчения. Она нерешительно улыбнулась. – Точно подмечено.

— Дед хотел сделать журавликов и потом выбрать наследника, вписав его в завещание. Но по какой-то причине бумаги моего цвета – красного – не оказалось, и красного журавлика он сложить не смог. Вот почему он не выбрал преемника и не написал завещание. Теперь я все понял.

— Об этом в подробностях только тебе известно? Или другим тоже?

— Они знают, что дед еще не написал завещание. По крайней мере Руна, Маи, Ёсио. Но про оригами вряд ли. Да и я не в курсе, как он собирается назначить преемника с помощью оригами.

— Это глупость какая-то, правда. Людям обидно. Как ребенок, честное слово. Нелепость полная. – Тетка сокрушенно вздохнула, будто ей хотелось плюнуть, но потом собралась и продолжила, беззаботно улыбаясь: – Он складывает готовых журавликов в сделанные из бумаги коробки. Одна коробка для мужчин, другая для женщин. В мужской четыре цвета: черный, голубой, желтый и красный. В женской три: черный, голубой и желтый. В коробках проделаны дыры размером с кулак. Он закрывает глаза, засовывает в коробки одновременно две руки и достает по одному журавлику. Вот так он и выбирает.