Книга Человек, который умирал семь раз, страница 104 – Ясухико Нисидзава

Об этом никто не знал. Одному мне было ведомо, сколько раз над дедом нависала тень смерти. Для всех остальных второе января и существование в нем деда имело единственную, финальную версию и других вариантов этого дня просто не было. Преемники фамилии Футигами и ее бизнеса назначались без всяких проблем, а дед не умирал. Занавес опустился тихо, без волнений и тревог. И этот день, как самый обыкновенный, плавно перетек в следующий – третье января. Но никто даже не подозревал, что мирное второе января создал я. Именно я не дал произойти в тот день трагедии – смерти деда, и об этом ни одна живая душа не знала. Оставалось лишь хвалить самого себя, хотя я и чувствовал легкие угрызения совести. Хотелось похлопать себя по плечу и сказать: «Молодец! Хорошо сработано». Сам себя не похвалишь – ни от кого похвалы не дождешься.

Несмотря на чувство удовлетворения, Мунаката все еще беспокоил меня, как застрявшая в горле рыбная кость. Я пытался убедить себя, что этот человек – эксцентричный мизантроп, не любящий людей, любитель запереться в комнате и заниматься бумаготворчеством в одиночестве. Каких только типажей не бывает на свете. Не надо зацикливаться на нем.

Вернувшись в свою комнату, я снова улегся на кровать. Накопившаяся за время пребывания в дыре во времени усталость еще не прошла. Ведь я провел у Футигами целых восемь дополнительных кругов – 192 часа, больше всех остальных. Едва щека коснулась подушки, как я тут же погрузился в сон.

Сколько я проспал, не знаю. Может, всего несколько секунд. Но за это короткое время мне приснился ослепительно яркий сон. Место было хорошо известно. Усадьба Футигами. В струившемся от жары воздухе проплыло знакомое лицо, за ним еще одно… Я узнал помещение. Да, рядом с большим залом…

— А-а-а… – с громким криком я открыл глаза. Попытался резко вскочить с кровати и упал.

Мунакаты там не было. От увиденного в этом коротком сне я растерялся. Это был второй круг второго января. Тогда впервые обнаружили труп деда. В комнате на чердаке. Приехала полиция. Всех собрали в приемной ждать своей очереди на допрос, который начался с обнаружившей деда тетки Харуны.

И я вспомнил охватившее меня тогда ощущение дискомфорта, неправильности происходящего. Что-то шло не так. Я забыл нечто очень важное. Не мог определить, что именно, но чувствовал: это как-то связано с людьми, собранными в приемной. Неприятное ощущение, не дававшее мне покоя, не уходило, я никак не мог уловить причину. Теперь я знаю. Дело в Мунакате.

Тогда… Мунакаты в приемной не было. И не только в приемной. Нигде. Разве это не странно? С чего бы ему отсутствовать? Произошло убийство. Жертвой стал не кто-нибудь, а дед, работодатель Мунакаты. Чрезвычайное происшествие, а адвокат убитого, предположим, сидел одиноко в его кабинете или еще где-то и тихонько разбирал бумаги. Каким бы мизантропом и любителем одиночества он ни был, такое дурацкое поведение просто невозможно представить. Впрочем, даже если бы он и попробовал так поступить, полиция бы не допустила.

Я вспомнил и еще кое-что. Полицейский инспектор, собравший нас в приемной, обратился к Томори, видимо посчитав ее наиболее заслуживающей доверия, с вопросом: все ли здесь собрались? Томори без колебаний согласно кивнула.

Другими словами, тогда Мунакаты в усадьбе Футигами не было. Но почему? Как так получилось? Ведь он должен был там находиться. Исчез, развеялся как дым на театральной сцене. Как? Почему?