Книга Человек, который умирал семь раз, страница 106 – Ясухико Нисидзава

Лишь спустя какое-то время после того как мы сделали заказ, все еще заливаясь краской от комплимента Томори, я вдруг сообразил: что-то не так. Мне показалось, что Томори сказала нечто такое, что не укладывалось в логику. До сих пор мы говорили только о моем возрасте – что я выгляжу старше, чем на самом деле. Что нелогичного могло быть в этих словах? Пока я ломал голову над этой загадкой, принесли закуски.

— А-а… – выдохнул я, принимаясь за еду, и, к собственному удивлению, умудрился проглотить изрядный кусок копченой утки, даже не прожевав. – Томори-сан, как ты сейчас меня назвала?

— Что?

— Вот только что. Какое имя ты назвала?

— Имя? Хисатаро. А как я должна была?..

— Ты сказала: Хисатаро. То есть… Не Кютаро, а Хисатаро.

Томори с озадаченным видом отложила нож и вилку.

— Но ты же сам сказал: Хисатаро. Правильно читать твое имя не Кютаро, а Хисатаро. И просил тебя называть именно так.

Все верно. Конечно, я это помню.

А вот Томори не могла этого помнить. Не должна. Никак не должна. Мы разговаривали с ней на первом круге второго января, но тот день был давно перезапущен и представлял собой лишь один из возможных, обреченных на забвение вариантов, которые, кроме меня, никто не мог помнить. Почему же Томори его запомнила? Такого не могло быть. Абсолютно. То есть где-то произошла ошибка. Ужасный сбой.

Охватившее меня радостное возбуждение от нашего свидания испарилось без следа. В приглушенном освещении ресторана предметы вокруг меня скручивались, теряли очертания, таяли как леденцы. Голова кружилась так, что я совершенно не ощущал вкуса еды. И тут мне пришла в голову мысль…

Я был так поглощен ожиданием предстоящей встречи с Томори, что не нашел времени ни включить телевизор, ни развернуть газету.

— Извини, может, тебе мой вопрос покажется странным…

— Что ты хочешь спросить?

— Какое сегодня число? Третье, не так ли? Хотя, конечно, третье…

— А вот и нет. – Томори чуть покачала головой. – Сегодня четвертое. Четвертое января. Первый рабочий день в году.

Придя в себя, я сообразил, что говорю не переставая. Рассказываю Томори все. О характере дыры во времени и ее циклах. О том, что происходило в усадьбе Футигами после новогоднего ужина. О закулисных «сражениях» между мной и «убийцами», о дедовых интригах, которые я обещал хранить в тайне. Я рассказывал ей во всех подробностях о том, в чем никогда никому не признавался, даже самым близким людям.

Скоро я пожалел о своих откровениях. Ничего хорошего от них не будет. Рассказ, который я завел с самым серьезным видом, был настолько нелеп, что Томори могла подумать, что я свихнулся и стал опасен, перестав отличать реальность от игры воображения. От таких лучше держаться подальше. Вот чего я испугался. Но язык, не обращая внимания на мой смущенный разум, все продолжал складывать из слов фразы. Так я выложил ей все без утайки.

— Вот, собственно, и все, – поспешил подвести я черту, заметив, что Томори впилась в меня немигающим взглядом. – Такие дела. Можешь воспринимать мои слова как странную фантазию. Все это чепуха. Сюжет фантастического рассказа, который я собираюсь написать.

— Но ведь… – Томори наконец моргнула и наклонилась вперед, не сводя с меня глаз. – Разговор в столовой, о котором ты упомянул. Между мной и Цутией. Когда он заявил, что, если его выберут преемником, он на мне женится. Он ведь слово в слово так сказал. Ты можешь говорить о своих фантазиях, но трудно поверить, что ты все это придумал.