Книга Волчьей тропой, страница 7 – Александр Тамоников

Подозрительной показалась реакция дежурного по части, когда приезжий полковник потребовал привести к нему сержанта Ксаверия Луговича.

— Прошу прощения, товарищ полковник. — Дежурный капитан немного замялся, не зная, стоит говорить полковнику всю правду или надо как-то выкрутиться, придумать что-то, чтобы гость не узнал о происшествии. Ведь это тень на всю часть, на командира.

— Я не понял вас, товарищ капитан. — Глаза полковника окатили дежурного ледяным холодом. — Вы не поняли моего распоряжения?

— Сейчас будет доставлен, товарищ полковник! — вытянулся дежурный, явно махнув на все последствия рукой. — Сержант Лугович сейчас будет доставлен с гауптвахты.

Завалкаев ни голосом, ни мимикой не выдал своего удивления. Как будто знал обстоятельства происшествия. Или как будто его это не волновало вообще. Он продолжал смотреть на дежурного, у того в голове начал тикать хронометр. Приказы в армии принято выполнять быстро. Он схватил трубку телефона и распорядился доставить сержанта Луговича к дежурному.

Зрелище было, конечно, не самое красочное, когда перед полковником предстал небритый сержант без ремня и в солдатских ботинках без шнурков. Доложил о прибытии конвоир, которого Завалкаев сразу же отправил ждать за дверью, а сам стал разглядывать арестованного. Крепкий, невысокий, лет тридцати пяти, глаза умные, но без упрямства. Осанка не совсем армейская, не строевая. Было в этом человеке что-то от… Завалкаев не нашел сравнения и спросил:

— За что сидим, сержант?

Полковник знал, за что. Дежурный по части рассказал во всех подробностях об этом инциденте, видимо, заняв позицию некоторой части офицеров. Сержант дал по морде начальнику медсанбата за то, что тот склонял к сожительству медсестру и угрожал ей в случае отказа. Девушка была землячкой Луговича, которая полгода лечила партизан в одном из отрядов на территории Белоруссии, прежде чем ее эвакуировали на Большую землю. Пожаловаться, попросить помощи ей было больше не у кого, кроме как у своего земляка.

Сейчас Завалкаеву было важно, что ответит сержант. Этот человек одно время по молодости работал в цирке шапито: был гимнастом, борцом на арене. Потом попал в армию и служил зенитчиком. Когда в 1939-м немцы напали на Польшу и Красная армия заняла восточные территории, фактически поделив Польшу и присоединив часть ее территорий к Украине и Белоруссии, Лугович вместе с солдатами своей части сложил оружие и в качестве военнопленного два месяца сидел в лагере, проходя проверки.

Потом его выпустили. Ксаверий попал в милицию, стал участковым в родных местах, теперь уже ставших Советской Белоруссией. После начала войны отступал вместе с частями Красной армии на восток в составе сводного батальона милиции, который наравне с другими подразделениями воевал, сдерживая фашистов.

Слыл хорошим стрелком, мастером рукопашного боя. Несколько раз вызывался добровольцем отправиться в тыл врага за языком, для чего собирал по своему усмотрению группу добровольцев и почти всегда возвращался без потерь. Немного знал немецкий язык, естественно, владел польским, как родным.

Сейчас ответ Луговича незнакомому полковнику многое скажет о его характере, его особенностях и возможном поведении во время операции. Невыдержанность, склонность к нервным срывам дорого обходятся в боевой обстановке.