Книга Волчьей тропой, страница 69 – Александр Тамоников

Завалкаев собрал свою группу в землянке.

— Приступаем к активным действиям, — заявил полковник, вглядываясь в глаза разведчиков. — Объект найден, через час выходим все. Митя, рацию оставляешь в отряде. Вы с Майей будете нужны мне оба. Отто, как твоя нога?

— В полном порядке, командир, — кивнул немец. — Готов к работе.

— Отлично. Вам приготовили немецкую форму, у партизан с осени стоит в лесу немецкий «мерседес». Бурмистров обещал, что подпольщики изготовят вам с Майей документы. Несколько дней продержаться сможете. Вы журналисты из Берлина, у которых барахлит машина, и поэтому вы вынуждены остановиться в этом городке. Журналисты не хотят терять время даром, они решили подготовить небольшой репортах о жизни гарнизона в генерал-губернаторстве. Ваша задача — узнать как можно больше о школе, о состоянии боевой готовности гарнизона. Но ни в коем случае не идти на контакт с руководством школы. Это абвер! Они сразу заподозрят неладное, и легенда с журналистами рассыплется.

— Когда подойдут партизаны? — деловито спросил Ордынцев.

— Думаю, рассчитывать надо на двое суток, — ответил командир. — Громов связался с другими отрядами, даже поляки придут. Но я не думаю, что получится многочисленная группа. У майора боеспособных — только двадцать пять человек. Если придут хотя бы еще человек тридцать, будет хорошо.

— 50–60 человек для штурма школы — это очень мало, — покачал головой Лугович. — Это не лес, тут засаду не устроишь. Атаковать придется гарнизон за стенами, а там казармы и прочие строения. Нам тройной перевес нужен, и то… — Сержант красноречиво покрутил в воздухе пальцами, так и не подобрав подходящих слов для описания возможной неудачи.

Завалкаев хотел сказать, что многое зависит от того, как будет спланирована операция, что часть сил надо каким-то образом отвлечь, но тут руку, как в школе за партой, поднял Ордынцев:

— Разрешите, товарищ полковник? Мыслишка есть одна. Чисто оперативная!

— Излагай, — кивнул командир.

— Чтобы бить наверняка и малыми силами, нам точно надо знать, куда бить и как. Для этого в школе нужен свой человек. А у нас нет времени искать кого-то, кто подошел бы для вербовки. Значит, надо засылать своего. Я что думаю… хороший материал для школы тут в большом дефиците. Ну ищут они по концлагерям отчаявшихся, согласных на все, лишь бы выжить. Народ там изможденный и ненадежный для вербовки. Немцы сами понимают, что больше половины после высадки в наших тылах сразу сдадутся. Я сам с такими встречался.

— Что конкретно ты предлагаешь, Миша?

— Подставить меня под вербовку. Я все-таки в контрразведке не первый день. Оперативную работу знаю. Главное, легенду понадежнее придумать. И не обязательно, чтобы она могла выдержать проверку. Остальное — на мне. Все-таки в народном драмтеатре играл.

— Рискованно, — проговорил задумчиво Лугович. — Но может сработать. Тут старший лейтенант прав. Голод у них на хорошие кадры, должен быть голод. А если патруль задержит не подозрительную личность, а сразу, как по заказу, готовую для работы, а?

— Вот-вот, — обрадовался Ордынцев поддержке. — Я как раз прикинул тут варианты. Например, сбежал из эшелона военнопленный. Проверять, из какого именно эшелона и были ли там на него документы, — это время. А я сразу признаюсь, что из штрафной роты или вообще разжалованный. Пробираюсь не на восток, к своим, а ищу теплое местечко, где спрятаться и пересидеть в тепле и сытости. Мелкий, подленький, гаденький, но не перегибая палку. Скажу, например, что и у партизан был, они, мол, меня подобрали, а я и от них сбежал.