Книга Волчьей тропой, страница 56 – Александр Тамоников

К концу следующего дня повозки втянулись в старый сосновый лес. Колеса мягко катились по песчаной почве, густо усыпанной хвоей. Переметин шел рядом с Луговичем, показывая дорогу. Они же составляли передовой дозор. Оба шли молча, обмениваясь только короткими фразами по поводу выбранного пути, где могли пройти телеги.

А вот с раненым ефрейтором Важиным Завалкаеву удалось поговорить. Он умело развязал язык партизану, и тот довольно подробно рассказал о боевых акциях. Надо отдать должное, о командире и численности отряда сапер ничего не рассказал, но не удержался, чтобы не похвалиться работой. Опытному разведчику было достаточно и этой информации, чтобы сложилось впечатление о действиях партизан. А сделал отряд, судя по рассказам сапера, немало.

Отряд большой, но разбит на несколько подразделений, и у каждого свое место базирования в лесу. Это Завалкаев понял. Командир — кадровый советский военный, хорошо знающий штабную работу. Иначе бы он не смог наладить взаимодействие подразделений, снабжение и решать другие вопросы. Значит, в Красной армии он был на должности гораздо выше, чем командир роты. А значит, и звание не ниже майора. А еще у этого человека хороший житейский опыт, скорее всего, он родом не из города, а деревенский парень, который попал в армию и сделал там карьеру командира. Чувствовалась основательная хозяйственная хватка. Нет, он не был тыловым командиром, он умел смотреть широко. А может, у него за плечами и военная академия, но уж точно боевой опыт до июня 1941 года.

Почему так решил Завалкаев? Да потому, что, если исходить из рассказов ефрейтора, командир их отряда имел хорошую связь и умел наладить взаимодействие с другими отрядами, в том числе и с польскими. Смог же он весной этого года разгромить гарнизон одного польского города. Там на станции останавливался эшелон с медикаментами. Перебить гарнизон общей численностью около двухсот человек трудно, не имея хотя бы трехкратного перевеса в бойцах и вооружении. Трудно, если ты еще и не хитрец из хитрецов. А говоря по-военному — талантливый тактик боевых действий. Учебник и его разделы «Стрелковая рота в наступлении» и «Стрелковый батальон в наступлении» — это одно, а вот выстроить схему и реализовать ее на чужой территории, организовав для этого не своих, а дружественные части партизан, — это совсем другое.

— Стой, кто идет! — раздалось из-за кустов.

Лугович сразу остановился, чтобы дозорный за деревьями не расценил его поведение как опасное.

— Свой, не стреляй! — крикнул сержант.

— Это ты, Переметин? — снова раздалось из кустов.

— Давай сюда один, остальные на месте!

Переметин повернулся, поднял руку и скомандовал повозкам остановиться. Бросив Луговичу, что все нормально, это свой дозор, пошел на голос. Лугович стиснул зубы. Да, бывают такие минуты, что ты начинаешь жалеть, что совершил тот или иной поступок, что встретился с тем или иным человеком, что вообще ввязался в это дело, когда проще было пройти стороной. Проще и спокойнее.

Много мыслей промелькнуло в голове сержанта. Но самой яркой, от которой трудно было избавиться, была мысль, что они своими ножками, добровольно пришли в засаду. И очень яркой эта неприятная, мягко говоря, мысль была потому, что Лугович торчал сейчас на лесной дороге на открытом участке, видимый со всех сторон, как одинокий куст посреди поля. И, главное, ничего уже изменить нельзя. Неприятная мыслишка. Гаденькая.