Книга Волчьей тропой, страница 27 – Александр Тамоников

Завалкаев внешне был спокоен. Никто не подозревал, что, натягивая немецкую форму, Завалкаев с горечью думал и о другом. Потеря Воронина — это не просто потеря бойца отряда, надежного человека. Воронин был во многом незаменим. Учитывая его опыт и подготовку, знание немецкого и польского языков, Завалкаев строил расчет в том числе и на том, что в случае необходимости именно Воронин сможет принять командование группой и довести дело до конца. В нужный момент он мог с частью отряда действовать самостоятельно, если возникнет такая необходимость. А она могла возникнуть.

Сейчас Завалкаев остался без правой руки в прямом и переносном смысле слова. Будь рядом Воронин, полковник ни секунды бы не сомневался в удаче задуманной операции. А сейчас… Только такой человек, как капитан Воронин мог сознательно принять на себя смертельный удар, до последнего сдерживать врага, дав понять товарищам, что опасность близка и что нужно уходить. И понимая, что самому не вырваться.

Было уже тепло. Полянская, раздетая до нижнего солдатского белья, не выглядела замерзшей. Она немного дрожала, но не от холода, а от волнения. И чтобы немцы не подумали, что перед ними мужчина, сейчас Митя Бакин стоял перед Майей на коленях и ножом обрезал ей мужские кальсоны выше колен. Не важно, что такого нижнего белья в Красной армии не существовало, главное, чтобы немцы поняли, что перед ними женщина, а не заблудившийся красноармеец. Вообще-то Майя готова была все проделать только в одной нательной рубахе, но ее длина… Одним словом, Завалкаев посчитал излишним так обнажаться Полянской при товарищах. А вообще она молодец, эта Майя Полянская, хорошую идею подала…

Машина вывернула из-за поворота и почти сразу остановилась. Здесь обзор был ограниченным — грунтовая дорога, огибая большой лесной массив, оказывалась на несколько сот метров зажатой между двумя лесными массивами. И здесь, посреди дороги, стоял немецкий мотоцикл. Отто Клицш в мундире унтер-офицера торчал рядом с мотоциклом, уперев руки в бока, и наблюдал, как Завалкаев и Ордынцев тащат к мотоциклу полураздетую женщину. Егор Степанович снова порадовался изобретательности Майи. Даже если бы солдаты тащили за руки пленного партизана или парашютиста, за которым бы волочился парашют, это все равно насторожило бы экипаж радиопеленгатора. Но женщина! Да еще полураздетая! И эти двое служак из фельджандармерии, которые посреди дороги ржут, как стоялые жеребцы! Тут для офицеров гарнизона, расположенного вдали от линии фронта, все очень даже интересно.

Открылась пассажирская дверь, на подножке появился молодой гауптман.

— Унтер-офицер, что здесь происходит?

Конечно, вопрос задан в приказной форме, но на лице гауптмана сияла задорная улыбка и полная готовность поучаствовать в этом спектакле. Увы, служба требует продолжения движения, но можно и отвлечься, хотя бы на минуту. А тут еще один из жандармов, пока его напарник держал женщину, подошел к ней спереди и рывком разорвал нательную рубашку так, что аппетитно колыхнулись белые груди.

Завалкаев с готовностью подскочил к машине и козырнул офицеру:

— Прошу прощения, господин гауптман, мы тут партизанку поймали! Не найдется ли у вас в машине фотоаппарата? Эта полька оказала сопротивление, а мы имеем приказ безжалостно уничтожать всех, кто берется за оружие и нападает на немецких солдат. Мы ее повесим в назидание другим.