Книга Волчьей тропой, страница 25 – Александр Тамоников

Завалкаеву потребовалось всего несколько секунд, чтобы пересечь обочину и оказаться на дороге за спиной у немцев. Лугович потом справится со вторым, а сейчас самая опасная цель — эти трое. Но за эти секунды, что полковник преодолевал расстояние до мотоцикла, машина, буксуя, неожиданно рванула назад, навстречу отставшим. Завалкаев метнулся наперерез, низко, почти в прыжке дотянулся до водителя — его нож вошел под левую лопатку водителя первого мотоцикла. Немец дернулся, выпустил руль, тяжелая машина, взревев, съехала с дороги и завалилась в кювет, придавив худого стрелка. Но тот успел вскрикнуть — коротко, по-звериному.

Унтер в коляске оказался живучим. Наполовину придавленный коляской, он выбросил вперед руку, пытаясь выхватить автомат, но оперативник уже навалился на него сбоку. Удар был не рубящий, а давящий — ладонь в основание челюсти, следом — сильный рывок резко вверх и в сторону. Хрустнуло громко. Глаза немца закатились. Полковник подхватил обмякшее тело, выволок его из-под перевернутого мотоцикла и опустил на траву, как куль. И тут же понял, что у Луговича не все гладко.

Второй мотоцикл затормозил, его понесло юзом по песку. Немец успел заметить нападение впереди, прежде чем на него навалился Лугович. Детина заорал, пытаясь прибавить газу, развернуть коляску и уйти от нападения. Но сержант опередил его, буквально вынырнув из пыли уже перед мотоциклистом. Немец выпустил руль и вцепился в горло Луговича — по-медвежьи, с рычанием. Лугович стащил противника с мотоцикла, и они покатились по песку на обочине, подминая папоротник. Белорус был легче немца, ему никак не удавалось перевернуть и оседлать его, чтобы нанести смертельный удар. Немец выбил из руки сержанта нож, железные пальцы сдавили горло. Сержант пытался сбросить с себя здоровенного немца, но сил уже не хватало — воздух кончился, перед глазами поплыли красные круги.

Завалкаев понял, что Лугович не справится, и бросился ему на помощь. Он не стал возиться с ножом — достал из кобуры на бегу немецкий вальтер. Удар тяжелой рукоятью по виску. Еще, еще! Только с третьего удара детина обмяк и стал оседать на бок.

— Я сейчас, — кашляя и потирая горло, прошептал сержант. — Здоровенный бугай!

— Поторопись, — бросил ему командир. — Тело в кусты, мотоцикл за деревья!

Четвертый солдат — худой, с перемотанным горлом, которого придавило мотоциклом, — еще дышал. Он смотрел в небо стеклянными глазами, хватал ртом воздух. Завалкаев зажал ему рот рукой и нанес один короткий точный удар ножом. Мундир этого солдата не пригодится — слишком худой и высокий.

Теперь — торопиться. С трудом перевернули и поставили на колеса мотоцикл, Завалкаев не переставал прислушиваться. Теперь — тела на мотоцикл и завести движок. Есть, завелся! Урча мощным двигателем, машина послушно полезла через кустарник.

Теперь надо вернуться за третьим телом. Оперативники заглушили оба мотоцикла и замерли, слушая лес и поле за дорогой. Тишина. Только потрескивал накалившийся глушитель да пахло горелой смазкой. Ткнув пальцем в унтера, полковник приказал:

— Снимай. Быстро.

Он еще раз осмотрел мотоцикл. Кажется, все нормально. Это хорошо, что можно использовать технику. Если повозиться, то и второй можно будет привести в порядок. Но дальше оставаться здесь было опасно, можно сорвать операцию. Надо срочно уходить, торопиться, немцы скоро найдут мотоцикл и раздетые трупы, и сразу поймут, что кому-то понадобилась армейская форма, и будут настороже. А нападение на передвижной пеленгатор должно быть неожиданным. Машина должна будет остановиться, ничего не подозревая.