Книга Волчьей тропой, страница 23 – Александр Тамоников

Группа ужинала и устраивалась на отдых. Еще до рассвета Завалкаев планировал выйти в массив северо-восточнее городка. Там рельеф местности заставлял изгибаться в нескольких местах шоссе и железную дорогу. Это давало возможность пересечь препятствие скрытно. Это был один из самых опасных участков пути, если не считать предполагаемую переправу через Буг. Дальше начиналась территория генерал-губернаторства.

— Лугович! — Полковник подсел к белорусу. Тот перекладывал свое имущество в вещевом мешке, чтобы при движении ничто не гремело и не упиралось в спину.

— Слушаю, товарищ полковник.

— Скажи, какая активность партизанских действий может быть в этих местах?

— Ну, в сводке, которую нам зачитывали перед заброской, хорошо изложили, — пожал плечами Ксаверий. — Многие ушли в леса, когда Красная армия из этих мест отступала. Конечно, много и таких, кто хотел отсидеться, когда пожгли села. Думали, уйдем в леса, а там, глядишь, что-нибудь да изменится. Но я вам точно скажу, есть тут партизаны, обязательно есть. Активные отряды! Да, в апреле же восстановили опять Центральный штаб партизанского движения.

— Вот и я о том же, — согласился Завалкаев. — Одно — прислушаться к мнению людей из Ставки верховного главнокомандования, а другое — понимать, как оно обстоит на месте. Значит, радиосвязь у партизан должна быть. Им по воздуху и радиостанции, и свежие батареи питания забрасывают. Без связи трудно координировать деятельность партизанского движения. Это яснее ясного. Но я не об этом. Поляки тут могут быть? Подразделения Армии Крайовой?

— Обязательно будут, — заверил Лугович. — Польское правительство не смирится с потерей территорий на востоке, которые вошли в состав Советского Союза. Но они тихо сидят, ждут изменений. Им важно понять, в какую сторону чаша весов качнется. Ихнее правительство, что в Лондоне отсиживается, оно же ждет момента удобного, чтобы силу свою показать. «Аковцы» сильно активничать будут — я читал приказ, который им пришел из Лондона. Но нас они ненавидят, это точно.

— Вот что, Ксаверий, нам нужна немецкая форма. Завтра на рассвете вы с Отто выйдете к поселку. Нам хотя бы пару мундиров и бляхи полевой жандармерии, желательно без дыр, — усмехнулся полковник.

Оставив Майю и Бакина в лагере, Завалкаев с Ордынцевым направились к дороге южнее лесного массива. Лугович и Отто Клицш пошли к мосту через местную речушку, чуть западнее. Во время нападения необходимо было максимально сберечь оборудование внутри машины. Да и сама машина после нападения должна оставаться на ходу. Ее немцы тоже должны найти не сразу.

Завалкаев и Лугович спешили через лес к опушке, где проходила накатанная грунтовая дорога. Воздух был душным, как в натопленной бане. Пот заливал глаза, комбинезон на спине промок насквозь, но оперативники не останавливались.

Услышав звук моторов, полковник остановился и поднял руку. Лугович замер рядом и прислушался.

— Слышишь? — спросил командир. — Уже близко. Лишь бы там движение было не как на Невском проспекте.

— Не должно бы. Шоссе в двух километрах, — ответил сержант и посмотрел вверх. — Дождь будет. Чувствуете, как парит! Надо спешить.

Завалкаев согласно кивнул, поправил на плече ремень автомата и двинулся вперед, огибая кустарник, стараясь не издавать лишнего шума. Лугович спешил в нескольких шагах сзади, уверенно выдерживая темп, заданный командиром. Сержант вообще показывал хорошую подготовку, хотя спортсменом не был. Природная выносливость — вот что оценил в нем командир, подбирая состав группы. Знание местности, обычаев, действие по ситуации. А еще знание белорусского и польского языков.