Книга Волчьей тропой, страница 21 – Александр Тамоников

Капитан закрыл глаза. Там он мысленно видел лица своих — Митю Бакина, Майю. Он видел хитрую улыбку Ксаверия, сосредоточенный взгляд Миши Ордынцева. И, конечно, Красного Отто. Они уже ушли. Они слышали стрельбу. Они поняли. Вернулся только Завалкаев — непостижимый человек. Вернулся, чтобы ободрить, попрощаться. А еще, как это ни страшно звучит, пришел убедиться, что товарищ не попал в плен живым. Ему важно знать это.

— Все нормально, ребята… — прошептал капитан одними губами. И разжал пальцы.

Взрыв разорвал тишину над лесом. Черный дым, ошметки кустарника разлетелись в разные стороны. Крики раненых немцев, стоны и проклятья, падающие в траву тела убитых осколками…

А потом наступила тишина. Эту тишину услышала группа, удалявшаяся в сторону от места боя, в лесную чащу. Каждый понимал, что мог означать этот одинокий взрыв в тишине, когда уже прекратилась всякая стрельба.

А потом их догнал Завалкаев. Оперативники обернулись на командира, но он в ответ только молча отрицательно покачал головой. Вот и все. Одного товарища они уже потеряли.

Через час Завалкаев разрешил перейти на спокойный шаг, чтобы дать людям передышку, восстановить дыхание. Миша Ордынцев шел за командиром рядом с Отто и показывал ему дырку от пули на рукаве комбинезона.

— Смотри, камрад! Еще бы сантиметр в сторону — и цугундер!

Оперативники, когда начался бой и когда они уже по приказу Завалкаева уходили в лес, слышали, как пролетали шальные пули, как они били в деревья, срезали ветки над головой. И когда полковник услышал за спиной разговор, он тут же остановился и приказал остановиться группе. Осмотрев рукав старшего лейтенанта, командир покачал головой.

— Немецкий ручной пулемет в войсках называют «косторезом», — сказал он. — Пять минут привал. Всем осмотреть имущество.

Случилось то, чего полковник и боялся. Когда оперативники стали осматривать одежду и свои вещмешки, Митя Бакин взглянул на стоявший перед ним на земле вещмешок и ахнул. Две пулевые пробоины! Майя Полянская присела рядом с командиром и зажала рот рукой.

— Это же чудо, что никого из нас пули не задели, правда?

— Товарищ полковник! — позвал Бакин и стал торопливо развязывать тесемки мешка.

Завалкаев подошел, молча наблюдая за радистами. Как они развязали тесемки, как осторожно вытащили завернутую в запасное обмундирование рацию, как размотали ткань. Одна пуля все же угодила в прибор. Бакин открыл крышку, стал включать питание, вращать верньеры. Сняв заднюю панель, он углубился в изучение повреждений, которые нанесла пуля. Группа сидела и ждала, что скажет радиоинженер. Наконец Бакин поднял глаза на командира и, увидев его ледяной взгляд, торопливо вскочил на ноги.

— Товарищ полковник, повреждения минимальные, но… рация не будет работать. Вышли из строя некоторые детали и…

— …И полный цугундер! — мрачно пробормотал Ордынцев.

На совещании Генштаба Абакумов сидел как на иголках. Чувство тревоги не отпускало. Не сегодня — завтра Сталин спросит, что с его идеей активного противостояния вражеским разведкам? Смерш стал работать лучше, чем прежние Особые отделы? Что изменилось в лучшую сторону и так ли товарищи поняли его указание?

После окончания совещания Абакумов направился в свой кабинет, только отмахиваясь в коридоре от подчиненных, которые обращались к нему с вопросами. Адъютант вскочил со стула, когда Абакумов ворвался в помещение, как вихрь. И только в своем кабинете комиссар госбезопасности смог снова справиться со своими чувствами. Походив из угла в угол и постояв у окна, он снова вернулся к столу и нажал кнопку селектора, вызывая адъютанта: