Книга Ледяные волки, страница 43 – Александр Тамоников

— Третий — гусеница слетела! — Волков уже ковырялся в ходовой части третьей машины, лежа на снегу. — Ведущее колесо целое, направляющие погнуты, но не критично. Траки порваны в трех местах. На буксире дойдет. Бак почти полный — литров тридцать пять.

Петров окинул взглядом поле боя. Шесть трупов в белых маскхалатах, разбросанных вокруг трех машин. Три лужи крови, уже начинающие затягиваться ледяной коркой. Россыпь гильз. Разбитая оптика, сорванный брезент, дымящийся радиатор.

— Тундра — готовь буксир. Крепи поврежденный к исправному. Трос есть? Есть. Используй немецкий, у них вон на корме бухта.

— Понял.

— Медведь — собери трофейное оружие, боеприпасы, документы с убитых. Все, что найдешь: карты, планшеты, личные вещи. В гроте разберем.

— Понял.

— Снег — закончи перевязку. Через пять минут грузим Соколова в кузов головной машины. Мягкую подстилку, закрепить ремнями, чтобы не трясло.

— Сделаю.

Петров посмотрел на часы. 17:27.

— Через десять минут выходим. Время не ждет.

Ковалева работала быстро, без лишних движений.

Нож, разрез ткани, рана обнажена. Рваная, глубокая, с ввернутыми краями. Кровь пульсировала толчками, но не фонтанировала — артерия не задета.

— Терпи, — сказала она.

Соколов кивнул. Говорить он уже не мог.

Ковалева обработала края раны йодом. Соколов дернулся, заскрипел зубами, но не издал ни звука. Она наложила давящую повязку, зафиксировала бинтом, проверила пульс на щиколотке — слабый, но есть.

— До грота дотянет. Там буду резать.

— Сколько ему можно идти? — Петров стоял рядом, контролируя периметр.

— Идти — ноль. Лежать — сколько угодно. Кровь я остановила. Пуля внутри, но если не двигать ногой, не сместится.

— Тундра! — Петров обернулся. — Готовь кузов. Максимум мягкости.

Волков уже расстилал в кузове головного мотоцикла два маскхалата, свернутый ватник, запасную бекешу из трофейного имущества.

— Ремни есть. Зафиксируем.

Иванов тащил к саням охапку оружия. Три карабина Mauser 98k. Один с оптикой — снайперский вариант, прицел ZF-41. Два пистолета-пулемета МР-40. Четыре пистолета Walther P38. Шесть гранат: три осколочные, две дымовые, одна противотанковая. Восемь полных магазинов к МР-40. Три цинка с патронами семь и девяносто два сотых миллиметра. Отдельно — планшеты. Три штуки. Два водительских, один командирский с картами, документами, личным блокнотом.

— В гроте разберем. — Петров мельком глянул на трофеи. — Грузи в сани.

Волков закончил с буксиром. Поврежденный снегоход был прицеплен к исправному стальным тросом, закрепленным за раму и буксировочную проушину.

— Дойдет, — сказал он. — Если не гнать.

Петров подошел к головному мотоциклу, обошел его кругом.

— Тундра, поведешь сам. Вихрь в кузов, Снег рядом. Я с Медведем на второй машине, поведу буксир.

Волков кивнул.

Четверо бойцов подняли Соколова за плечи и ноги, стараясь не трясти. Уложили в кузов, закрепили ремнями поперек груди и бедер. Ковалева села рядом, придерживая его голову, контролируя повязку.

— Готово.

Петров бросил последний взгляд на поле боя. Кровь на снегу, гильзы, дым. Ветер заметет это через час.

— По машинам.

Колонна из трех снегоходов взяла курс на юго-запад. Волков вел головную машину, придерживаясь своего же следа, оставленного два часа назад. Скорость — не больше пятнадцати километров в час, чтобы не трясти раненого и не порвать буксир. Рядом с ним на пассажирском сиденье разбитого мотоцикла сидел Петров. Его ППШ лежал на коленях, стволом вправо, палец на спусковой скобе. Взгляд внимательно осматривал горизонт: сектор за сектором, десять градусов, пауза, еще десять.