Книга Поцелуй победителя, страница 156 – Мари Руткоски

Однако Кестрель хорошо знала императора.

— Говоришь, особняк красивый?

Арин пожал плечами:

— До войны он славился своими витражами. Комнаты озарены разноцветным сиянием. По крайней мере, так говорили. Я сам никогда там не был.

— Император — ценитель красоты.

Арин дернул рукой, будто хотел потрогать шрам на левой щеке, но вовремя сдержался. У Кестрель заныло сердце, ведь он явно вспомнил, как на него напал подосланный императором убийца. Кестрель почудилось, будто она пережила это вместе с ним и сейчас вернулась в тот момент и стоит рядом, парализованная, не в силах ни закричать, ни пошевелиться.

А потом Кестрель представила себя в своих дворцовых покоях: на ней красное платье, на плечах золотое кружево. Кестрель забыла об этом, но теперь воспоминание вернулось — тугой корсет, складки алой парчи. Император сам подобрал ей свадебное платье. Точно так же он выбрал и Кестрель: выкроил ее и пришил на пустое место рядом со своим сыном. Расшил ее золотыми нитями по своему желанию. «Я выбрал тебя, Кестрель, и ты сделаешь то, чего не смог мой сын: станешь достойной наследницей».

Кестрель едва могла пошевелиться, будто и впрямь стала тряпичной куклой. Она коснулась руки Арина, чувствуя, как напряжены его мышцы.

— Ты думаешь, что император желает лишь разрушать.

— Да, — прошептал Арин.

— Но его влечет красота. Он уничтожает ее лишь тогда, когда не может заполучить.

«Я все думал: неужели это ты? — прошептал император ей на ухо. — Неужели ты могла так легко предать свою страну, тем более теперь, когда та уже почти принадлежала тебе?»

— Ему нравится придавать всему форму. — Кестрель вновь окутало пережитое давно чувство беспомощности. Восточный принц и его сестра словно слились со стенами палатки, присутствуя, но не играя никакой роли. Так странно: внутри что-то покалывало. — Расставлять все по собственному усмотрению. Поэтому ему очень нравятся игры. Знаете, как красива идеально разыгранная партия?

Арин переменился в лице. Кестрель поняла, что он по-своему истолковал ее неподвижность. Может, она побледнела? Арин смотрел на нее с тревогой.

— Кестрель, на пару слов?

Они вышли. Оказалось, что уже стемнело. Арин сжал ее лицо в ладонях.

— С тобой что-то не так.

— Все в порядке.

— Нет. Ты выглядишь так, будто часть тебя исчезла, перенеслась в другое место. Ты… — Он опустил руки. — Словно опять что-то замышляешь.

В это мгновение Кестрель осознала, что так и есть. Терновник, который разрастался у нее внутри, — это идея.

— Кестрель, — позвал Арин.

Она моргнула, потом заметила печальный изгиб его губ.

— Расскажи, — попросил Арин. Кестрель начала говорить, но он тут же ее перебил: — Только не обманывай.

— Я бы не стала.

— Пожалуйста. После всего, что мы пережили. Не держи меня в неведении.

— Арин, если ты так хочешь, чтобы я рассказала, будь добр, не перебивай.

— Ох. — Он потер веки и пристыженно посмотрел на Кестрель. — Прости.

— Риша может нас обманывать. У нас нет доказательств ее честности. Да, я знаю, что она любит Верекса, но это лишь прочнее привязывает ее к Валории. Вся история про императора и Сизию может оказаться уловкой, чтобы заманить нас в засаду. Но, с другой стороны, я считаю, что император действительно может так поступить: покинуть поле боя, чтобы провести время в роскошном особняке, который славится витражами. Он два десятилетия позволял моему отцу сражаться за него. Верекс говорил, что император здесь лишь для вида. Победа Валории уже близка. Разбив нас при Лерралене, они рассчитывают легко дойти до города. Да, мы уничтожили часть их запасов пороха, но у них по-прежнему численное преимущество и лучшая позиция. Почему бы императору и не променять походные условия на кровать с периной и вид на виноградники? Это было бы очень в его духе.