Книга Поцелуй победителя, страница 159 – Мари Руткоски

Потом она моргнула, поджала губы и задула огонек. Арин обнял ее.

— Что это значит? — прошептал он, чувствуя, как бьется под ладонью ее сердце.

— Не стоит сегодня ломать голову над тем, что ждет завтра. Разберись для начала с текущими делами.

— Но почему ты расстроилась?

— Так сказал бы мой отец. — Кестрель внезапно показалась маленькой и хрупкой. — Я боюсь встречаться с ним.

— Значит, не встретишься, — пообещал Арин.

Уж с этим он справится. Его покровитель внимательно слушал. Благословение бога, легкое и теплое, как пепел, укрыло Арина. «Отдай его мне», — велела смерть. Кестрель уже засыпала, когда Арин вдруг понял, что чувство, наполнившее его, такое нежное и незнакомое поначалу, — чувство умиротворения. Он постарался удержать его, но оно все равно испарилось.

Дождь начался следующим утром и, похоже, прекращаться не собирался. Сапоги Арина завязли в грязи, пока он помогал Кестрель оседлать коня. Дождь все усиливался. Капли уже напоминали маленькие камешки. Арин посмотрел на небо.

— Ужасный день для поездки верхом. — Ему очень не хотелось отпускать Кестрель.

Она вытерла лицо и посмотрела на Ришу. Та стояла неподалеку, запрокинув голову и прикрыв глаза.

— Не все с тобой согласятся, — возразила Кестрель, — к тому же под дождем валорианцы едва ли заметят, что из нашего лагеря выехал небольшой отряд.

Она была права. На расстоянии десятка шагов все сливалось в серую дымку. Арин смахнул со лба мокрые прядки и попытался справиться с тревогой, но его нервы искрили, точно лезвие на точильном камне. Кестрель коснулась его щеки:

— Дождь нам на руку.

— Иди ко мне.

На вкус Кестрель была как дождь: прохладная, свежая и сладкая. Поцелуй согрел ее губы. Арин почувствовал, что мокрая одежда прилипла к ее коже. Он забылся в ее объятиях.

— У меня кое-что для тебя есть, — прошептала Кестрель.

— Мне ничего не нужно.

— Это не подарок. Пусть побудет у тебя до моего возвращения.

Она положила ему на ладонь пестрое желтое перышко, а потом исчезла за пеленой дождя.

Земля напиталась влагой. Арин перепачкал штаны в грязи, загружая припасы в повозку. Он не мог не беспокоиться и все думал костяшках, лежащих в седельной сумке Кестрель. Грязь мешала работе. Арин злился. «Ну не знаю, — насмешливо сказала смерть. — Лично мне грязь по душе». Арин замер. «Почему?» Ответом ему был лишь шум дождя. Арин подумал о своем войске, об армии генерала. В голове зародился план, одна мысль о котором вызывала чувство, похоже на удовольствие — обещание близкой мести.

Дождь громко стучал по крыше палатки. Рошар изучал пометки на карте.

— Твоим людям проще сражаться под дождем, — сказал Арин.

— Дождь может и закончиться к тому моменту, когда мы выйдем на позиции.

— Грязь останется. Вспомни тяжелые металлические доспехи валорианских офицеров. Мы все в кожаной броне, а они увязнут.

— Но дорога-то мощеная. — Рошар не то чтобы отвергал его план, скорее проверял на прочность. — Их конница лучше нашей. Генерал понимает, что земля по обе стороны дороги вязкая. Вооруженной пехоте там придется хуже, чем всадникам. Он попытается зажать нас в тиски.

— Да. — Арин указал на пометки, которые он сделал на карте по бокам от дороги; поле с обеих сторон упиралось в лес. — Вот именно.

— Каково это, — спросила Кестрель у Риши по пути в поместье, — иметь талант бойца?