Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 121 – Айлин Лин

— И этот твой Мур согласится заложить доходы, которых нет?

— Ему никто не верит, поэтому, скорее всего, согласится, — улыбнулась я.

— А владеть всеми тремя компаниями станет Прокофий? — недоверчиво хмыкнул дядюшка.

— Нет. Его имя связало бы участки между собой, да и до гражданства ему нельзя. Владельцами будут сами общества, в каждом свои учредители: адвокат, местный деловой человек, ещё один американец, и все они на жалованье, ни у кого поодиночке не хватит полномочий продать имущество. Деньги придут как три отдельных займа, в обеспечение: оборудование, товар, складские расписки, часть выручки и право выкупа долей, когда закон позволит. Бумаги будет хранить не человек, а трастовое отделение банка. Ведь адвокат может умереть, сбежать или продаться, а вот банк нет. Контор две: одна оформляет, вторая независимо проверяет каждую купчую, и, если их отчёты разойдутся, деньги не выдадут.

— Они будут знать о тебе?

— Нет. Лишь банк будет знать, но в открытых книгах появится только торговый кредит: компания торгует товаром и должна поставщику. Ничего противозаконного.

— А если начнут проверять, не подставные ли магазины?

— Поэтому они не будут подставными. С первого дня склад в Ситке начнёт торговать: чай, мука, сахар, инструмент, тёплая одежда. Кенайская компания поставит лесопильню и будет продавать доски. У Мура появятся рабочие и реальная пристань. Притворную сделку можно разоблачить, настоящее дело куда труднее. И вот тут, дядюшка, мне понадобится твоя закупка. Не только чай, через твои связи можно брать сахар, муку, ткань, жестяную посуду. Остальное купим в Сан-Франциско. Прокофий ведь умеет вести книги?

Кивок.

— Знает торговлю и не станет продавать половину груза налево?

— Не станет, не такой человек, — дядя Миша подёргал себя за бороду и, хмуро на меня покосившись, вдруг выдал: — Значит, моего лучшего человека хочешь забрать себе?

— Я предлагаю тебе открыть ещё одно направление торговли.

— На другом конце света!

— Зато без соседнего магазина через каждые пять домов.

— Там и покупателей через каждые пять домов нет.

— Появятся, поверь мне, их будут тысячи!

Дядя помолчал, потом спросил уже другим тоном, тише:

— А что получит Прокофий?

— Жалованье втрое против нынешнего, хороший дом, дорогу за наш счёт и долю от прибыли. А через пять лет, если он проживёт их в Штатах и примет гражданство, часть акций.

— А если он не захочет становиться американцем? — резонно уточнил Оболенский.

— Тогда не поедет. Декларация должна быть настоящей: после пяти лет ему придётся присягнуть Соединённым Штатам и отказаться от прежнего подданства. Заставлять человека приносить ложную присягу я не стану. Всё объясним, дадим бумаги, оставим время подумать. Откажется, больше к этому не вернёмся.

— У него отец только что умер, мать при смерти, поверь мне, навряд ли он даже слушать тебя станет.

— Мне спешить некуда, пусть душевные раны затянутся, он придёт в себя, приедет к нам, вот тогда и побеседуем. Так или иначе я давить не стану. Решать он будет сам.

Михаил смягчился, слегка улыбнулся. Я погладила Ангару между ушами, она тут же лизнула моё запястье.

— Что же, Сашенька, я тоже обдумаю твои слова. Сомнений у меня хватает, и всё же… Авантюра, конечно. Но, признаться, заманчивая.