Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 118 – Айлин Лин

Мужчина не смотрел ей в глаза и не шёл прямо на неё. Он повернулся боком, поставил палку у стены и начал поправлять ремень на тулупе.

— Ангара.

Щенок продолжал следить за незнакомцем. Савватеев молча ждал, несколько секунд спустя Ара всё-таки повернула к нему голову.

— Верно.

Она получила мясо, а дворник, взяв палку, спокойно нам поклонился и ушёл тем же путём.

— И всё? — разочарованно протянул дядя. — Я думал, вы её хватать научите.

— Рано ещё хватать.

— Она же сторожевая.

— Потому и рано. Злобу в щенке разбудить нетрудно. Особенно если щенок крупный и самоуверенный. Только потом хозяин получит собаку, которая будет решать проблемы зубами. Мне нужно, чтобы она сперва заметила чужого, предупредила и посмотрела, что сделает её хозяин.

— А если чужой подкрадывается с намерением напасть?

— Всему этому мы её постепенно научим. Сейчас у неё молочные зубы меняются. Дёргать пасть валиком или рукавом вредно. Да и голова ещё детская. Сейчас важнее научить её думать.

Всё занятие заняло меньше четверти часа.

— Гуляй, — скомандовал Савватеев, снял ошейник и поставил перед щенком миску с водой.

— Уже всё? — удивился Михаил.

— Всё.

— Она ведь ещё может позаниматься.

— Лучше не изматывать. Когда щенок устал, он начинает нюхать землю без дела, чесаться, смотреть по сторонам. Хозяин сердится, повторяет приказы, собака привыкает их не исполнять. Лучше завтра ещё десять минут.

Ангара попила, подошла ко мне и положила тяжёлую голову на колени. Я почесала её за ухом. Она вздохнула, словно провела не четверть часа во дворе, а отслужила полную смену на государственной границе. Савватеев собрал инвентарь, поклонился нам и отправился в дом, где его ждали аппетитные пироги Прасковьи. Мы с дядей остались вдвоём.

Михаил некоторое время задумчиво смотрел вслед Ефиму Прохоровичу.

— Мне бы такого человека приказчиков учить.

— Кусочками мяса?

— Да уж… Полагаю, некоторым и мясо не поможет, только жёсткая муштра.

Он помолчал, потом перешёл к делу, ради которого, вероятно, и составил мне компанию.

— Я всё-таки решил поставить чайную торговлю на один лад, — объявил дядя. — Все лавки будут получать товар с общего склада, и каждый сорт везде пойдёт под одним названием и в одной упаковке. Если человеку понравился наш чай у Сенной, то и в Москве под той же вывеской ему должны продать точно такой же. А не то, что приказчику вздумалось насыпать.

— Разумно.

— В Петербурге начнём с двух магазинов. Если пойдут хорошо, откроем третий. Потом Москва и Нижний. Иркутская контора останется закупочной. Оттуда будем получать чай и следить за качеством.

Дядя рассказал, где присмотрел помещения, сколько запросили хозяева и кого он собирался поставить старшими приказчиками. Я слушала внимательно, хотя часть моего сознания продолжала складывать числа по смете, оставленной на столе в кабинете.

— Мне нужен человек над всей сетью. Такой, чтобы мог приехать без предупреждения, проверить книги, склад, весы. И чтобы приказчики знали: купить его нельзя.

— Нашёл?

— Я рассчитываю на Прокофия Игнатьевича.

Я перестала гладить Ангару.

— Как он там в Иркутске?

— Нынче утром от него телеграмма пришла. Отец его преставился.

— Царствие небесное, — перекрестилась я. — Когда?

— На прошлой неделе. Его матушке от потери худо стало, тоже слегла, по ночам задыхается. Доктор к ней ходит, только больших надежд не даёт.