Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 106 – Айлин Лин

— Обыкновенно говорят, что вода в грунте замерзает и расширяется, — начала я осторожно.

— Обыкновенно, — согласился Кербедз. — А вы что считаете? — хитро прищурился он.

— Я считаю, что одного расширения той воды, что уже находится в порах, недостаточно. При замерзании она прибавляет в объёме примерно одну десятую, но грунт ведь не состоит из одной воды. Если полотно поднимает на четверть аршина, значит, к месту промерзания поступает дополнительная вода и там накапливается лёд.

Кто-то тихо присвистнул. И, кажется, это был дядя Михаил.

— Дальше, — кивнул Кербедз заметно оживившись.

— Значит, зимой воды в промерзающем слое становится больше, чем её было осенью. Она приходит туда извне.

— Откуда?

Я взяла мел и провела на доске черту.

— Вот граница промерзания, постепенно уходящая ниже. Вода возле неё превращается в лёд, а из нижних, ещё талых слоёв по мелким порам подтягивается новая. Примерно так же, как керосин поднимается по фитилю. Только здесь вода доходит до холодной границы, замерзает, следом приходит следующая, таким образом, лёд нарастает слой за слоем. Поэтому грунт поднимает не столько та вода, что была в нём изначально, сколько та, что успела прийти снизу за время промерзания… Отсюда и ещё одна вещь. Сильнее всего пучит некрупный песок, через него вода проходит слишком свободно и едва удерживается. Впрочем, и очень плотная глина — не самое удобное место для такого притока, как сами понимаете, вода по глине движется медленно. Хуже всего пылеватые пески, супеси и суглинки: поры достаточно мелкие, чтобы тянуть и удерживать воду, и всё же достаточно проницаемые, чтобы она могла подходить к месту промерзания. Поэтому один участок полотна может стоять спокойно, а через десять саженей его выгнет горбом…

— Просто потому, что там сменился грунт, — понимающе покачал головой старик, пожевал губами, задумчиво глядя перед собой невидящим взором.

— И что же вы предлагаете с этим делать? — первым не выдержал Белелюбский.

— Лишить пучение хотя бы одного из условий. И воды прежде всего. Отвести её дренажем, понизить уровень грунтовых вод, не давать ей скапливаться под полотном. Второе — убрать сам пучинистый грунт и заменить его песком, гравием или другим крупным материалом. Можно ещё сделать так, чтобы мороз не доходил до влажного слоя, но это уже сложнее и дороже.

— Что выберете?

— Смотря по месту. Если воду можно надёжно отвести, то начну с этого. Если участок небольшой и грунт особенно плох, тогда выну его и заменю. А лучше, если позволяют деньги, сделать и то и другое.

Станислав Валерианович повернул голову к Хомутову.

— Виктор Иванович, а вы это знали?

Хомутов покраснел, шумно вздохнул и… промолчал.

— Вот и я не ведал, — спокойно заметил старик. И после короткой паузы добавил: — Вернее, наблюдал это десятки лет и знал, чего ждать от разных грунтов. Но связать всё в одну причину и сформулировать её так ясно, как сейчас это сделала Александра Николаевна, — не смог. Продолжайте, господа.

Перешли к гидравлике. Мне задали размеры земляной канавы, расчётный расход, уклон и характер грунта и велели проверить, не будет ли поток размывать русло. Следом спросили, что делать, если для пропуска расчётного расхода нужна скорость выше той, которую грунт выдерживает без размыва.