Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 65 – Лилия Романова

Двое взрослых в дорожных плащах без явных гербов. Но на застёжках у одного блеснуло белое перо. Третий был Нэйт.

Он сидел у камня, руки связаны перед собой ремнём, левая рука замотана грубой тканью выше запястья. Голова опущена, волосы падали на лицо. На щеке — свежая ссадина. Он дышал. Я видела, как поднимается грудь, и это удержало меня от безумного рывка.

— Эвена сказала, живым доставить, — произнёс тот, что с пером.

Второй сплюнул.

— Живым и диким — разные вещи. Пусть очнётся у рва, побежит на зов, потом все увидят, что серые опасны.

— А если альфа вмешается?

— Альфе покажут, что его бывшая жена развязала это. Бумаги уже готовы.

Я вцепилась пальцами в камень.

Вот оно. Не догадка, не детский страх, не запись в книге. Живые слова, произнесённые людьми Эвены. Нэйта хотели выставить угрозой. Сделать из него доказательство, что серых нельзя возвращать в стаю. И вместе с этим — доказательство моей вины.

Керен тоже слышал. Его лицо стало жёстким, но он не двинулся сразу. Ждал, пока заставские займут места. Варр поднял руку.

Всё произошло быстро, но не рвано.

Керен вышел первым.

— Именем альфы Астора Вейра, стоять.

Мужчина с белым пером выхватил короткий клинок. Второй попытался схватить Нэйта за ворот, но из-за левого склона уже спрыгнул заставский и ударил его древком по руке. Варр оказался рядом с Нэйтом. Я не помню, как добежала до площадки. Кажется, ноги сами нашли дорогу между камнями. Когда я опустилась возле мальчика, он начал приходить в себя.

— Нэйт.

Он дёрнулся, попытался поднять связанные руки, зашипел от боли и открыл глаза.

Сначала не узнал меня.

Потом узнал — и сразу разозлился.

— Вы зачем пришли?

Я почти рассмеялась. Неподходяще, болезненно, от облегчения.

— Проверить, как ты выполняешь своё обещание кусать главных.

— Я бы укусил, — прохрипел он. — Но они связали.

— Непорядочно с их стороны.

Керен уже скрутил одного из людей Эвены, второй лежал лицом в глине, Варр держал его коленом к земле. Тот пытался ругаться, но заставский затянул ремень на его запястьях, и ругань перешла в тяжёлое дыхание.

Я достала нож и перерезала ремень на руках Нэйта. Он тут же попытался спрятать левое запястье, но я успела увидеть. Там, где была метка, кожа была сорвана неровно, край красный, злой. Я не стала хватать его руку. Не стала причитать. Просто сняла с шеи платок и протянула.

— Сам или помочь?

Он посмотрел на платок, потом на меня.

— Сам.

Я кивнула и отвернулась на полшага, давая ему возможность сохранить хоть какую-то гордость. Он намотал ткань неловко, зубами затянул узел, потом поднялся, покачнулся и почти сразу схватился за камень.

— Не геройствуй, — сказал Варр.

— Поздно.

— Нэйт.

— Что? Теперь я должен быть благодарным?

Варр хотел ответить, но я вмешалась:

— Нет. Ты должен быть живым. Остальное потом.

Он посмотрел на меня исподлобья. В этом взгляде снова была злость, но под ней дрожало то, что он никогда не показывал при других: испуг от того, что его почти увели туда, откуда не возвращают.

— Они сказали, что Ильму тоже заберут, если я буду шуметь, — сказал он.

— Кто сказал?

Нэйт кивнул на человека с белым пером.

Тот молчал. Керен поднял его за ворот.

— Имя.

— Дорс из охраны Роут, — выплюнул мужчина. — Я выполнял приказ.

— Чей приказ?

Он закрыл рот.