Книга Графиня с изъяном, страница 76 – Айлин Лин

— Прикрыть вашу э-э… лысину…

— Да, действительно. Не стоит пугать народ больше необходимого, не так ли? – грустно усмехнулась я, и сама повязала платок на голову. – Выходит, они даже сменной одежды не дали с собой? – закончив, глухо уточнила я.

— И постельного белья не положили, миледи. Нам пледы и тюфяки дал смотрящий за замком, старик Бэб. А грибы и коренья я купила у жителей деревни.

Злость огнём разлилась в груди. Но я не дала себе воли и просто шагнула к двери. Спуск по короткой винтовой лестнице, ещё одна дверь, куда грубее предыдущей. Элла с трудом её открыла. И пусть солнце было скрыто пеленой, но света снаружи всё же было куда больше, чем в комнатушке, где мы жили.

Ветер ударил в лицо. Холодный, осенний, с отчётливым ароматом приближающейся зимы.

Я замерла на секунду, закрыв глаза и дыша полной грудью.

Каменный Дол оправдывал своё название. Безжизненная земля простиралась до горизонта, словно её стороной обошло внимание Всевышнего. Ни травинки, ни кустика, лишь редкие остовы деревьев торчали тут и там, как костлявые пальцы мертвецов. Замок барона, в котором нам предоставили кров, расположился на возвышенности, его часть представляла собой безобразные руины; восточная башня обрушилась, оставив после себя груду камней; крыша главного здания зияла дырами, через них виднелось серое, печальное небо.

У подножия холма ютилась жалкая деревенька, если её вообще можно было так назвать. С десяток покосившихся домишек, больше похожих на землянки, чем на человеческое жильё. Дым поднимался только из трёх труб.

— Миледи! – из-за угла здания вдруг выбежал мальчишка лет десяти, такой же тощий, как я. Ноги его были кривыми, а на лице виднелись белёсые пятна какой-то кожной болезни. – Вы, правда, наша новая госпожа?

Я наклонилась к нему, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Ребёнок тут же попятился, с опаской глядя на моё лицо.

— Да, – ответила я мягко. – А ты кто?

— Ян, сын кузнеца Томаса, – мальчик сглотнул и осмелел. – А правда, что ты больна заразой? Мама говорит, от тебя можно умереть.

— Нет, Ян. Я не заразна, – я протянула руку, но ребёнок шарахнулся в сторону. – Скажи, где твой отец? И вообще, сколько людей живёт в деревне?

— Батя работает, пытается починить плуг для старосты, – мальчик всё ещё держался на расстоянии. – А народу… та немного. Тридцать душ. Многие умерли прошлой зимой, кто от холода, кто от голода. Кто от чёрной хвори. Еды мало, а та, что есть… – он скривился, пожав костлявыми плечами, – грибы да корешки. Хлеба почти нет, зерно не растёт на этой земле. Другие скончались от ран после набега кочевников, иных, тех, кто помоложе, забрали в рабство.

Тридцать человек. Неудивительно, что меня сюда сослали, здесь действительно некого было жалеть.

Я снова выпрямилась и осмотрелась. И впрямь почва выглядела мёртвой, будто отравленной.

— А раньше было лучше?

— Получше. Ближе к лесу луга зелёные цвели, – мальчик ткнул пальцем в нужную сторону. – И мелкая скотина паслась, и пшеница более-менее росла. Но потом кочевники стали налетать всё чаще. Жгли поля, портили землю, травили колодцы. За три года всё погубили. Теперь и трава не растёт. И вроде даже не хочет, – шёпотом добавил Ян. – А ты давно ела настоящий хлеб? Мягкий, с корочкой? – и прикрыл глаза, словно пытаясь вспомнить, какой он на вкус и аромат, мечтательно провёл языком по бледным губам.