Книга Эти чудовищные боги, страница 81 – Розамунд Ходж

Внезапно охватившее меня пламя стихает, а агония превращается в терпимую боль, и я всхлипываю от облегчения.

Рувен что-то кричит мне, но я не могу сосредоточиться на его словах, ведь они не имеют значения. Я прошла испытание.

– Ты можешь покончить с этим, – говорит Им-Яра, продолжая поглаживать меня по щеке. – Если ты отречешься от меня и своего колдовства, пламя погаснет.

Я всхлипываю, когда на меня обрушивается весь ужас сказанных ею слов. Пытка не закончена, ведь Им-Яра хочет, чтобы я мучилась и дальше, только на этот раз добровольно и осознанно. Если я отрекусь от нее, она, вероятнее всего, меня убьет, но внезапно смерть кажется мне не таким уж и страшным исходом. Я думаю, что лучше умру, чем снова встречусь с этим огнем. Но понимаю, что тогда не смогу покончить с чумой.

Я сидела рядом, нетронутая этой болезнью, в то время как мама, папа и Колон умирали в муках. Естественно, после этого я могу вытерпеть ради них немного боли.

— Ты мученица и идиотка, – рычит Рувен, и почему-то его гнев придает мне сил.

Мне удается чуть-чуть приподнять голову, чтобы встретить огненный взгляд Им-Яры.

Мой голос уже почти сел от крика, но мне удается выдавить себя:

— Я… буду гореть.

И огонь возвращается.

Я не могу удержаться и пытаюсь вырваться, следуя бездумному, животному инстинкту бегства, но хватка Им-Яры сильнее. Похоже, богине недостаточно того, что я сделала свой выбор и не умоляю ее остановиться.

В моей голове крутится мысль, что теперь я не смогу вырваться из ее рук, даже если захочу. Сначала я не контролирую стоны, которые вырываются из моего рта, а затем перестаю думать вообще.

* * *

Сознание возвращается ко мне очень медленно. Сначала я замечаю только, что мое тело больше не пылает, и некоторое время словно дрейфую, наслаждаясь отсутствием агонии. Постепенно я возвращаюсь в царство богов не только телом, но и духом. По моему телу разливается боль от перенесенных мною мучений. Я осознаю, что мои глаза все еще мокры от слез, и отчетливо понимаю, что только что рыдала, хотя в этот момент не издаю никаких звуков. Спустя какое-то время я начинаю понимать и то, что лежу у кого-то на коленях. Чья-то рука нежно гладит мой лоб и волосы, и, ошеломленная внезапной радостью, я думаю, что Им-Яра приняла меня. Наконец-то хоть один из богов проявил ко мне доброту.

Но когда я со вздохом открываю глаза, то смотрю прямо в горящие яростью глаза Рувена.

Это настолько неожиданно, что на мгновение я не могу поверить в то, что вижу. Но потом до меня доходит, что прохладное прикосновение к моему лбу не может принадлежать горящим рукам Им-Яры. Но то, что из всех людей именно Рувен захотел прижать меня к себе и утешить, – это немыслимо.

— Ты наконец-то закончила плакать? – резко спрашивает он.

Что ж, услышав ярость в его голосе, я понимаю, что все это реально.

— Ты… – едва могу выговорить я все еще дрожащим голосом.

— Прости, а ты думала, что это твоя богиня снизойдет до того, чтобы поднять твое извивающееся от боли тело с земли? – Он кивает, указывая мне на что-то. – Она ждет. Встань и произнеси нужные священные слова, чтоб мы могли уйти и забрать с собой твою реликвию.

— Ты действительно способен насмехаться над богами в их собственном царстве? – спрашиваю я.

Мой голос уже не хрипит так, как было всего несколько секунд назад, а боль в теле быстро проходит. Поэтому я сажусь и пытаюсь прийти в себя. Пока мое зрение не проясняется, мир вокруг кажется мне расплывчатым, и Рувен кладет руку мне на спину, поддерживая меня. Рука, прижатая к моей спине, кажется мне такой живой, что по позвоночнику пробегает дрожь и я ощущаю странное желание снова заплакать. Я никогда не думала, что еще раз почувствую его прикосновение, и на какое-то мгновение мне кажется, что я никогда не перерезала ему горло, а на моих руках нет его крови.