Книга Эти чудовищные боги, страница 160 – Розамунд Ходж

Внезапно я чувствую головокружение и прислонюсь к горе, чтобы перевести дыхание. Вария, остановившаяся рядом, тоже кажется мне несколько изможденной.

— Поторопитесь! – зовет нас Имвада. В ее звонком голосе нет даже намека на усталость. – Мы с Араунном достигли вершины.

На мгновение мы с Варией обмениваемся взглядами, выражающими взаимное негодование, а затем обе отталкиваемся от скалы и поднимаемся по последнему пролету.

Вершина горы представляет собой плоский круг, увенчанный разрушенными колоннами. В воздухе над вершиной парит полукруг из восьми огромных тронов, шесть из которых высечены из того же белого камня, что и гора, а два в центре другие – серебряный и золотой.

«Вот и все, – думаю я, а моя усталость оказывается смыта страхом, волнением и решимостью. – Это конец».

Имвада выходит вперед, высоко и гордо подняв голову.

— Во имя Джуни-Акхи, повелительницы солнечного света и триумфа, я призываю всех богов – придите, чтобы засвидетельствовать мое жертвоприношение!

Внезапно вокруг восьми тронов начинают дрожать свет и тени, а затем боги являются нам. Хотя я не вижу их, я остро ощущаю их присутствие – подавляющую мощь, которая будто придавливает меня к земле, на которой я лежу, задыхаясь, а в моих глазах все плывет.

«О, боги и святые, – оцепенело думаю я, наполовину молясь, наполовину богохульствуя. – Боги и святые».

— Восемь богов, – шипит Рувен. – И четверо святых.

Я открываю глаза, хотя не подозревала, что закрыла их, и замечаю, что рядом со мной лежит Рувен. Он наконец-то раскрыл свое присутствие и теперь придавлен к земле тем же ужасающим весом божественной силы. Задыхаясь от усилий, он тянет свою руку ко мне, чтобы коснуться моих пальцев. Здесь, в божественном царстве, его рука обрела плоть, и, когда я чувствую ее тепло, в моей груди расцветает надежда.

Мы вместе будем сражаться с Имвадой и победим.

Ворча, мне удается приподняться, опираясь на руки, а затем и встать на колени. С удивлением я понимаю, что поднимаюсь первой. Даже Имвада все еще лежит, прижав руки к земле, а такого она точно не планировала.

«Что же мы наделали?» – думаю я.

Я поднимаюсь и нахожу в себе смелость взглянуть на богов, которые и правда похожи на изображения в их святынях или то, какими некоторые из них предстали передо мной ранее. Но теперь они восседают на своих тронах, облаченные в длинные белоснежные одеяния. Их величие ошеломляет, и мне хочется упасть обратно на колени.

Их слишком много. Ни один смертный не в силах одолеть их. Как я могла надеяться на это?

Но тут я понимаю, что никто из них, кроме Мор-Ивы, не смотрит на меня. Моя богиня свирепо улыбается мне, сжимая в руках свое сердце, а все остальные боги смотрят куда-то вдаль, словно то, что происходит у их ног, не имеет для них никакого значения.

«Для них я никто», – понимаю я, и мое сердце щемит от огромной боли, которая появилась в нем, когда Нин-Анна меня отвергла. Нет, эта боль зародилась во мне задолго до того события. Много лет назад, попав в монастырь, я изо всех сил стремилась получить внимание и любовь монахинь, и даже теперь, когда я встретила всех богов, увидела их красоту и чудовищность, мое желание осталось неизменным. Я хочу, чтобы боги тоже полюбили меня, но они не могут.

– Каждый из нас любил только то, что принадлежало ему, – говорила мне Мор-Ива.