Книга Эти чудовищные боги, страница 158 – Розамунд Ходж

Мне кажется, что я падаю в какую-то бездну и сгораю, но затем снова обретаю себя в мире богов. Это царство – дом Джуни-Акхи и Томбриэла, короля и королевы богов, владычицы солнца, дневного света, славы и триумфа, владыки луны, тьмы, звезд и мудрости. А гора, стоящая перед нами, соединяет день и ночь.

Слева от меня небо – черное, как сажа, и на нем сверкают десять тысяч звезд. Их гораздо больше, чем я когда-либо видела на земном небосклоне. Справа небо такого насыщенного лазурного цвета, каким оно никогда не бывает под настоящим солнцем. Две половины неба сходятся в разноцветной сумеречной границе, окрашенной в оттенки пурпурного, красного, золотого и кремового, а на вершине этого шва горит солнце, чье пламя чище и ближе, чем в нашем мире, и на него можно смотреть без слез. Сама гора представляет собой огромную глыбу чистейшего белого камня, упирающегося в небо, а вдоль ее склона вьется узкая лестница. Все это я успеваю заметить лишь за мгновение до того, как Вария вцепляется в меня железной хваткой и то же самое делает Имвада.

— О нет, – говорит Имвада. – Тебе некуда бежать, отступница.

«Только Рувену позволено так меня называть», –думаю я и жалею, что на мне нет ботинок, чтобы я могла хотя бы наступить королеве на ногу.

Кстати, где Рувен?

Я поворачиваю голову, но его нигде не видно. Неужели он каким-то образом остался в мире смертных? Или продолжает прятаться?

— Позволь мне предложить тебе сделку, – говорит Имвада, и, напрягаясь под ее хваткой, я отвечаю ей презрительным взглядом через плечо.

— Что ты можешь мне предложить? – спрашиваю я, не пытаясь казаться кроткой.

Потому что вежливость уже ничего не решает.

Уголком глаза я вижу, как Араунн вздрагивает от этого неуважения. Пусть он шокирован, но мне не нужно, чтобы он считал меня слишком хорошей.

— Пойдем с нами на вершину горы, – говорит Имвада. – Принеси себя в жертву, умри с честью, и все твои грехи будут прощены.

— Или?

— Или ты попытаешься сбежать, а мы будем на тебя охотиться, – жестко говорит Имвада. – И когда мы, наделенные всей мощью богов, вернемся в мир смертных, первой жертвой нашего гнева станет монастырь, который тебя воспитал.

«Я не позволю этому случиться!» – яростно думаю я, но, опуская плечи, говорю:

— Что ж, хорошо.

На что бы в итоге я ни решилась, пока что я не готова сражаться с ними и еще не настолько отчаялась, чтобы убить себя прямо сейчас. Так что единственный выход – не злить их и отсрочить время моей казни, которую они могут обернуть в свою пользу.

Но у меня есть только то время, в течение которого мы будем подниматься к вершине горы. Хотя она гораздо дальше, чем я думала.

В этом странном мире, где день и ночь слились воедино и нет возможности определить время, мы взбираемся вверх, кажется, на протяжении долгих часов. И вот Имвада, наконец, предлагает нам сделать остановку на небольшой ровной площадке, где лестница превращается в платформу. Вария молча опускается на землю, словно марионетка, у которой оборвали ниточки, в то время как я сама выбираю место на краю платформы, как можно дальше от Имвады. Прислонившись к камню, я закрываю глаза и в течение бесконечно долгого времени просто дышу, а затем все-таки пробую еще раз позвать Рувена:

«Рувен?»

— Лия. – Когда я открываю глаза, на коленях передо мной стоит Араунн.