Книга Эти чудовищные боги, страница 162 – Розамунд Ходж

Имвада рыдает, обнимая тело мертвого сына, а я не могу отвести глаз от растекающейся лужи крови под ним, не в силах поверить, что это действительно произошло.

Вот только Вария ничуть не ошеломлена. На ее лице застыло мрачное выражение, и, подойдя ближе к месту трагедии, она поднимает с земли нож, которым был убит Араунн.

Я смотрю на то, как принцесса заходит за спину своей матери, и чувствую, как сжимается мое горло. Я не знаю, почему не кричу. То ли от шока, то ли просто не хочу предупреждать Имваду о надвигающейся опасности.

Вария хватает Имваду за волосы прямо между ее золотыми рогами и приставляет нож к ее горлу, но королева не сопротивляется. Она даже не вздрагивает, когда Вария перерезает ей горло, и умирает, все еще глядя на тело Араунна, падая рядом с ним.

— О, боги, – угрожающе спокойно обращается к богам Вария. – Примите мою жертву.

Цепи, наложенные на меня Имвадой, внезапно исчезают, и, ахая, я едва не падаю навзничь. Затем, пошатываясь, я встаю на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как сила великого жертвоприношения обрушивается на Варию.

Все восемь богов, восседающие на своих тронах, как один, поднимают руки, и Вария делает то же самое. Однако она поднимает руки не в знак триумфа. Их словно тянет вверх неподвластная ей сила. Ее пальцы сгибаются сами по себе, а из тех мест, где ленты Зумариэла прорастают из ее кожи, просачиваются капли крови. На вершину горы откуда-то с высоты обрушивается сильный порыв ветра. Он поднимает мои волосы, которые затем падают, закрывая мое лицо.

Заправив волосы за уши, я вновь обращаю внимание на Варию. Ее руки опущены, а тело мерцает мягким и бездонным сиянием. Оно напоминает свет солнца в царстве Джуни-Акхи, которое не ослепляет, но скрывает в себе огромную, пугающую мощь. Вария получила от богов такую власть, какой не обладали ни один король или королева за сотни лет. Она может изменить облик Рунахии по своему желанию.

Чувствуя, как бешено колотится мое сердце, я едва осмеливаюсь дышать, но затем чувствую, как Рувен, лежащий рядом со мной, начинает двигаться, и хватаю его за запястье, чтобы остановить.

Я все еще плохо знаю принцессу, но уверена в том, что она искренне любила своего брата. И какое бы чувство сейчас ни царило в сердце Варии, она наверняка балансирует на острие ножа.

— Когда-то я верила, что наша семья благословенна больше, чем любая другая, потому что мы любили богов, а они любили нас, – голос Варии абсолютно спокоен, но, когда она обращает свой взгляд на меня, я замечаю в нем печаль. – Скажи мне, что есть способ не допустить повторения этого кошмара, или, клянусь всеми богами, никто из нас не уйдет отсюда живым.

— Вряд ли это худшее, что ты можешь сделать, – говорит Рувен, явно больше не в силах молчать, но Вария не обращает на него внимания и не отрывает глаз от меня.

— Мы оба так старались. Араунн и я, – говорит она. – Но он был обречен, потому что слишком любил богов, как и моя мать была обречена, потому что была подобна богам. – На последних словах ее голос становится жестким.

Внезапно слова, что я сказала Рувену, когда была в темнице, возвращаются ко мне.

– Боги чудовищны. Но они прекрасные чудовища.

Я вспоминаю как Рувен целовал мои чудовищные руки, как отвращение Мор-Ивы медленно перешло в удивление и как Джарин сказала мне о том, что их бог стал слабым ради них, потому что любит все беспомощное и сломанное.