Книга Эти чудовищные боги, страница 141 – Розамунд Ходж

Когда я наконец оказываю помощь последнему из пациентов лазарета, я оборачиваюсь и вижу, что в дверях застыли Анабекха и Колдрен. Их рты раскрыты, потому что они оба удивлены и испуганы.

— Они не хотели быть святыми, – говорю я, подходя к ним. – Поэтому Мор-Ива сочла их недостойными этой благосклонности и лишила этой чести.

Я говорю спокойно и уверенно, несмотря на внутреннюю дрожь. Безмятежная уверенность, которую я чувствовала всего несколько минут назад, исчезла, и теперь я снова стала простой глупой девчонкой. Отступницей, открывшей всем то, как мало она любит богов.

— Ты исцелила их всех? – медленно спрашивает Анабекха.

— Нет, – отвечаю я. – Только тех, кто не хотел святости.

Я тянусь к Анабекхе, чтобы взять ее за руку и похлопать по плечу, но она вздрагивает.

— Не трогай меня! – говорит она, и меня пронзает ледяной шок.

— Что?

— Я хочу быть святой Нин-Анны, – говорит она срывающимся голосом. – Исцелять людей – это все, чего я когда-либо хотела. Пожалуйста, не отнимай это у меня.

Я чувствую, что в моей груди снова появляется тяжесть.

«Пожалуйста, не дай мне потерять тебя», –хочу сказать я ей, но на самом деле так не думаю.

Мы с Анабекхой вместе выросли, но никогда не были близки, и я чувствовала бы себя более несчастной, если бы потеряла Араунна или Варию, даже несмотря на то что мы знакомы совсем недолго. Анабекха – всего лишь все, чем я когда-либо хотела быть.

Девушка, которую я никогда не понимала до конца, теперь святая и любит богов так, как я никогда не смогу полюбить.

Мои глаза затуманиваются от слез, когда я снова смотрю на нее.

— Тебе лучше уйти, – тихо говорит Анабекха. – Я смогу сделать так, чтобы матушка Уна не узнала о твоем участии в этом деле или, по крайней мере, не осмелилась бы назвать твое имя королевской семье. Но ты должна уйти.

Я колеблюсь и хочу спросить, все ли с ней будет в порядке и действительно ли она этого хочет? Но вместо этого спрашиваю:

— Вы отвезете Мириякхель домой?

— Хорошо, – отвечает Колдрен, появляясь позади Анабекхи. – И, ваше святейшество, если вы позволите, я приведу к вам других святых для исцеления. Но сейчас вам действительно нужно идти.

— Да благословят вас Нин-Анна и Мор-Ива, – говорю я Анабекхе, а затем выхожу из лазарета.

Этой ночью мне снится Мор-Ива.

Я стою в уединенной лощине, на сочной зеленой траве с крошечными белыми цветами, в окружении деревьев. Сейчас поздний вечер и медовый солнечный свет освещает траву так, что ее стебли словно излучают изумрудное сияние. В центре этой небольшой долины стоит круглый бассейн с темной водой, а на другой стороне бассейна, скрестив ноги, сидит Мор-Ива и суетливо возится с концами своей аорты.

— Я слишком долго жду тебя, – говорит она, не отрывая взгляда от сердца, которое держит в руках.

Я узнаю ее голос, но теперь он, как ни странно, более человечен и легче переносится.

— Что случилось? – спрашиваю я, не в силах сдержать горечь. – Почему ты говоришь со мной сейчас, но не говорила раньше?

Мор-Ива вскидывает голову, и я вижу, как горят ее золотые глаза.

— Раньше ты не была готова стать Ножом, выбирать, судить и резать. Ты вообще долго была не готова. Я звала и звала тебя, но ты меня не слушала.

— Я умоляла тебя выслушать меня, – говорю я дрожащим голосом, и Мор-Ива пожимает плечами.