Книга Пленница мертвого Двора, страница 40 – Элина Амори

— Ты не смотришь на буквы, — заметила я тихо.

— Мне достаточно того, что смотрю на тебя, — бархатистым голосом произнес он.

Я опустила глаза, чувствуя, как жар заливает щеки. Он отвернулся, прошелся по библиотеке, провел пальцами по корешкам книг, остановился рядом у окна. Я слышала, как он сглотнул — напряженно, почти болезненно.

Потом повернулся ко мне. Теперь остановился позади.

— У тебя неплохо получается, — прокомментировал он. — Продолжай.

Но вскоре я устала. Попросилась пойти спать, объяснив, что их обед для меня поздний ужин. Талрон проводил меня до спальни, улыбнулся, пожелав добрых снов, и оставил одну.

А на следующий день мы гуляли. Я впервые увидела Мертвый Двор при свете дня. Неба почти не было — только серая, тяжелая пелена, сквозь которую едва пробивался бледный свет.

Вокруг простиралась пустошь: черная земля, растрескавшаяся, как старая кожа, кое-где поросшая редкой, высохшей травой, которая крошилась в пепел под ногами. Ни деревьев, ни кустов, ни птиц. Только унылый, гуляющий по этой мертвой равнине ветер.

Вскоре вдали показалось озеро.

Оно было черным, словно полированный обсидиан, без ряби и бликов, хотя свет все же падал на его гладкую, мертвую поверхность. Вода не шевелилась, не пахла и не жила. Казалось, само время застыло над этим озером, не смея нарушить его покой.

Талрон остановился на берегу, отпустил мою руку и сел на большой плоский камень, жестом приглашая меня сделать то же самое.

Я подошла к самой кромке воды, опустилась на корточки и осторожно коснулась ее пальцем. Вода оказалась прохладной и вполне себе обыкновенной. Я разулась, закатала подол платья и опустила ноги в озеро.

— Не боишься? — спросил Талрон, наблюдая за мной.

— Чего?

— Вдруг что-то тебя схватит?

Я посмотрела на черную гладь. В ней отражалось только мое лицо. Никаких водорослей, рыб, мальков, лягушек или жуков-плавунцов, которые так любили обосноваться в любом водоеме.

— Не схватит, — ответила я уверенно. — Здесь же ничего нет.

Он ничего не сказал. Только отвернулся к горизонту, где серая пелена сливалась с черной землей, и замолчал.

Я сидела, болтая ногами в прохладной воде, и смотрела на этот мертвый, пустой мир. И вдруг меня накрыло тяжелой, давящей тоской. Как можно жить здесь? Как можно дышать этим воздухом, смотреть на это небо, слышать эту тишину? День за днем, год за годом, век за веком.

— Как ты это вынес? — спросила я тихо. — Как выжил здесь?

Талрон повернулся ко мне. В его глазах не было жалости к себе, только усталость.

Я ждала. Он молчал, глядя то на меня, то на черную воду, и я уже думала, что он не ответит. Но он все-таки заговорил:

— Когда проклятие пало на меня, вместе с ним пришло пророчество. Я стану верховным королем Альфхейма, когда на небе взойдет Черная луна.

Я нахмурилась.

— Луна не может быть черной.

— Может. Когда ее закрывает тень. Люди называют это затмением.

Я замерла. Лунное затмение случается раз в несколько лет.

— И тогда проклятие уйдет? — спросила я.

— Если не уйдет, я стану королем мертвого Альфхейма, — спокойно произнес Талрон, но я стану им.

— Выходит, поэтому за тобой следят и пытаются найти повод, чтобы казнить? — предположила я, пытаясь вникнуть в суть нового мира, в котором оказалась. — Потому что они тоже верят в проклятья?