Книга Пленница мертвого Двора, страница 39 – Элина Амори

— Ты хорошо танцуешь, — сказала я тихо, чтобы нарушить тишину.

— Я удивлен, что тело помнит, — ответил он.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах горел темный, жадный огонь. Я чуть дернулась, но вернула себе достоинство. Несмотря на его взгляд, он и правда не спешил. Не сжимал меня сильнее, не тянулся губами к шее, не говорил ничего смущающего. Просто смотрел и вел в танце.

— Талрон, — тихо позвала я.

— М-м-м?

— Если честно, я так и не поела.

— Тогда идем, — улыбнулся он, взял меня за руку и повел по коридорам, потом по ступенькам вниз к нашему уже остывшему столу.

Талрон дал команду своей нежить-прислуге, стоявшей в тени колонны, и те засуетились, унесли одни блюда, но принесли минут через десять подогретые.

— Они и готовят тоже? — уточнила я, наплевав на все свои страхи и накинувшись на еду. Голод затмевал даже воспоминания о яблочных приключениях.

— Нет, — усмехнулся Талрон. — Несколько брауни и клуриконов готовят для меня по заказу. Правда, обычно я не нагружал их работой. Когда нет гостей, и аппетит хуже.

— Но выглядишь ты не как тот, у кого нет аппетита, — ляпнула я и чуть не поперхнулась уткой, фаршированной черносливом и курагой. Вот кто меня за язык тянул?!

Талрон рассмеялся, откинулся в кресле, ворот его рубашки будто нарочно сильнее оголил грудь и его четко очерченные мышцы.

— А на кого я похож? — спросил он.

Я запила водой и вернула на лицо спокойной выражение.

— На мужчину, который следит за своей внешностью и фигурой, — честно и спокойно призналась я.

Талрон усмехнулся теперь самодовольно и отпил вина из серебряного бокала.

— И нравится тебе моя внешность и… фигура?

Я тоже отхлебнула вина, стараясь держать достоинство, хоть уже и оплошала.

— Весьма недурно, — спокойно произнесла я, ощущая, как предательски горят уши и щеки. Но ладно, пусть думает, будто я опьянела.

— Это радует, — с хитрым прищуром своих кошачьих глаз произнес он. — Осталось шесть дней, Амелия.

Я сглотнула и быстро оглядела его. Вот ведь… мне надо настроиться на то, что я должна стать его девушкой во всех возможных смыслах.

Я допила вино залпом.

— Талрон, — сказала я, со стуком ставя бокал на стол.

— М-м-м? — он приподнял бровь.

— Научи меня читать и писать на вашем языке. Как ты обещал.

— Идем.

Библиотека встретила нас запахом пыли и воска. Талрон провел меня между стеллажами к небольшому столу у окна. На столе лежали чистые листы, стояла чернильница и лежало гусиное перо. Все это будто ждало меня.

— Садись, — сказал он, пододвигая мне стул.

Я села. Он взял перо, макнул в чернила и вывел на листе первую букву — изящную, витиеватую, с острыми углами и плавными изгибами.

— Это «а», — сказал он. — Первая буква в твоем имени.

Я взяла перо. Я вывела свою букву — корявую, неуклюжую, совсем не похожую на его.

— Ужасно, — вздохнула я.

— Ничего, — сказал он. — Напишешь ее тысячу раз, и будет хорошо.

Он стоял рядом, чуть наклонившись, и я чувствовала его тепло. Его пальцы легли поверх моей руки, поправляя движение. Потом отпустил меня.

— Сама, — сказал он хрипловато. — Пробуй снова сама.

Я попробовала. Снова. И снова. Буквы получались кривыми, но Талрон не смеялся и не торопил. Он обошел стол и встал напротив меня.

Я поднимала периодически голову и каждый раз ловила его взгляд: жадный, темный, голодный. Но он не приближался, не касался, не намекал ни на что. Только смотрел.