Книга Пленница мертвого Двора, страница 114 – Элина Амори

А порой страсть между нами вспыхивала слишком ярко и стремительно. Лишала нас мыслей и сил, заставляла забыть обо всем, кроме близости друг друга. И тогда, уставшие, измотанные, но счастливые, мы отключались в объятьях друг друга.

Мне, конечно, было не с чем сравнивать, но я начинала подозревать: фэйри и правда знают толк в любовных делах.

Каждый раз, уходя перед рассветом, я чувствовала, будто оставляю в его комнате часть себя и ждала дня, когда наконец перестанем прятаться.

Я не знала, сколько еще продлится эта игра в тишину и тени. Не знала, что именно задумал Талрон и какой ценой ему придется вернуть себе то, что отняли.

Но знала, что когда этот день наступит, я буду рядом. А еще я много думала о семье, ради которой столько лишений я терпела. О родных, которые не были мне родными на самом деле. И сколько бы я ни думала, все равно не могла воспринимать их чужими.

Наконец день настал. День, когда должна была решиться судьба Талрона и моя судьба вместе с ним. От меня не требовалось ничего, Талрон сказал, что больше не собирается подвергать меня опасности. Он предложил отправиться к семье и выждать, но я не могла оставить его в сложный час.

Во дворце Альфхейма вновь собирали праздник. Маэлдун теперь передавал Талрону сведения напрямую, и по его словам король Киран только недавно пришел в себя после появления проклятого сына во дворце.

Советник Элистан с Иртаном — правителем Северного двора вновь созывали знатных фэйри.

Мы с Талроном прибыли во дворец под видом гостей.

Еще во внешнем дворе я почувствовала: праздник на этот раз имел куда более скромный размах. Ни украшений повсюду, ни веселья вокруг дворца. Будто и нет никакого торжества.

У ворот стояла двойная стража. Проверяли даже благородных гостей — просили откинуть капюшоны, показать руки, назвать имя рода, цель визита и капнуть кровь на свиток, который, по словам Маэлдуна, показал бы «отравленную проклятьем» кровь.

На мне было простое темное платье без драгоценностей, грубый дорожный плащ и скромный платок, скрывающий волосы и магическая маскировка.

Талрон принял облик лесного отшельника-прорицателя, который имел право прийти на любой праздник Альфхейма.

Настоящего отшельника спрятали в подземелье Дворца Талрона, погрузив в чары сна, чтобы он тоже случайно не появился на празднике.

Талрон стоял, опираясь на посох. Я цеплялась за его руку.

Его было невозможно узнать с магической маской старика на лице. Он сутулился, немного приволакивал ногу и дышал с нарочитой тяжестью.

— Кто пожаловал? — дежурно спросил стражник.

Талрон чуть наклонил голову.

— Отшельник-прорицатель Ноэк из Темного леса, — ответил он старческим, хрипловатым голосом.

Затем его пальцы легко коснулись моей руки.

— И моя супруга.

Стражник подозрительно оглядел Талрона. Его взгляд задержался на посохе, на дорожной одежде, на моих руках.

— Отшельник, значит? — наконец произнес стражник. — И что тебе понадобилось на королевском празднике? Откуда тебе вообще известно, что тут праздник.

— Пролетающая мимо моей хижины кукушка пропела, — спокойно ответил Талрон. — Короли часто не хотят звать тех, кто может сказать им истину. А потом удивляются, когда предсказание все же сбывается.

— Доложите советнику, — бросил стражник за спину. — Не хочу лишних проблем.