Книга Пятно на репутации его светлости, страница 38 – Алиса Князева, Василиса Лисина

— Попросила тебя? — он выделяет последнее слово, и в его интонации слышится насмешка. — Маменька? Чтобы вы, Настасья Федоровна, мне помогали? — он качает головой, будто не веря своим ушам.

— Да, она изволила просить меня, ведь я изъявила желание учиться живописи, — говорю я с непроницаемым лицом, хотя внутри всё трепещет. В таком деле надо идти до конца. Меланья за спиной тихо ахает, но я делаю вид, что не слышу. — Вот, сказала начинать с основ: узнать, как краски делаются. Вы, по мнению Константина Дмитриевича, могли бы расходовать средства экономнее. Чтобы почаще тренироваться, набить руку, можно и самодельные краски брать.

По-моему, звучит правдоподобно. Я даже сама почти верю в эту выдумку. Но Сергея мои слова не радуют: он злится, его лицо наливается краской, а на лбу вздувается тонкая жилка.

— Руку набить? На самодельных красках? — повышает он голос, размахивая руками. — Да ничего Костя не понимает! Разная краска по-разному ложится! Он все хочет меня заставить рисовать этим… — Сергей останавливается и коротко выдыхает, — не при дамах будет сказано, чем. Тьфу!

Мне становится обидно за свой труд. Нормальная краска вышла! На кисти не пробовала, но уже вижу, что она однородная и цвет хороший. Сергей слишком много хочет, капризничает, как избалованный ребенок.

— Позвольте не согласиться, — стараюсь произнести это спокойно, хотя внутри все кипит. — Начнем с того, что это акварель, техника в любом случае от масла отличается. Но все равно, самодельная акварель вполне пригодна для учебных этюдов. Многие ученики с неё начинали.

— Ну и зачем мне…

— Акварель сейчас очень популярна, — вовремя приходит мне в голову. — Многие берут уроки только для того, чтобы рисовать для себя: портреты близких, зарисовки, пейзажи.

На пейзажах Сергей кривится, словно я предложила ему есть из одного блюда с прислугой. Он явно не считает их чем-то особенным. Ясно, до Шишкина и других пейзажистов, видимо, еще далеко. Художники-передвижники еще не начали воспевать русскую природу и не популяризировали пейзажи как отдельное направление в искусстве. До них не считали пейзажи чем-то серьёзным, достойным внимания.

— Оставь эту ерунду, — отмахивается Сергей, кивая на стол с красками. — Ничего они не понимают, лезут не в свое дело. Ты хоть раньше меня не трогала, Настя, а теперь тоже с ними заодно?

Он сверлит взглядом стол, и в в его глазах вспыхивает злость. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Сергей уже не слушает. Он проходит мимо меня, слегка толкнув плечом, подходит к столику, где мы развели наши краски. Замахивается, намереваясь широким жестом столкнуть все на пол.

Тело действует быстрее, чем я успеваю подумать. Перехватываю руку Сергея обеими ладонями чуть выше локтя и буквально повисаю на ней, не давая ему даже поднять ее. Сердце колотится, чуть ли не выпрыгивая из груди. То, что я сейчас делаю точно не по этикету, но плевать!

— Сергей… Серж, — обращение вырывается само, слетает с губ, словно привычное слово. — Зачем же так? ЗАчем портить то, что сделано с трудом? Если вам не нужны эти краски, так отдайте их мне. Я ведь учиться хотела.

Он замирает, удивлённый моей смелостью. Я чувствую, как под моими пальцами напрягаются его мышцы, но он не вырывается. Только смотрит сверху вниз, хмурясь.