Книга Крысиный яд с лимоном: Волчья стая, страница 13 – Марьяша Ришелье

— Серёга! — я уже откровенно хохотала. — Ты завидуешь?

— Я?! — он возмущенно развернулся ко мне. Его лицо все еще было пунцовым, но теперь к возмущению примешивалась какая-то мальчишеская обида. — Я не завидую! Я возмущен! Это же подозреваемый! А у него...

— У него член тридцать сантиметров, — закончила я, вытирая выступившие от смеха слезы. — И что? Размер члена не коррелирует с вероятностью совершения серийных убийств, Воронов. Это научный факт. Хочешь, ссылку на исследование дам?

— Не хочу я твою ссылку! — он наконец выключил монитор и уставился в черный экран с таким видом, будто тот его лично оскорбил. — Я хочу знать, зачем им камеры в спальне? Это нормально? Это, по-твоему, здоровая семейная динамика?

Я перестала смеяться и задумалась. Действительно. Зачем?

— Может, он говорил правду, — медленно сказала я. — Система умного дома по контракту. Камеры везде. Он не пытается ничего скрыть. Даже это.

— Даже это — не скрывает, — буркнул Воронов. — Выставил напоказ свое... свое хозяйство. И жену заодно.

— Ты заметил ее лицо? — спросила я тихо. — Пока ты пялился на его... хозяйство. Ты заметил, как она на него смотрит?

Серёга замер. Потом медленно покачал головой.

— Я не...

— Она смотрит на него как на бога, — сказала я. — Как на единственного мужчину во вселенной. Там нет страха, Воронов. Нет принуждения. Нет жертвы. Там двое взрослых людей, которые друг друга хотят. И это... странно. В контексте дела. Но это так.

Воронов долго молчал. Потом вздохнул, потер шрам над бровью и потянулся за пончиком.

— Знаешь, что самое обидное? — сказал он с набитым ртом. — У нас нет доказательств. У нас есть тридцать пять камер, которые доказывают, что он невиновен. У нас есть семь трупов, которые доказывают, что кто-то их убил. И у нас есть...

— Тридцать сантиметров невиновности, — фыркнула я.

— Именно! — он хохотнул, наконец отпуская напряжение. — Член как алиби. История криминалистики такого еще не знала. Может, запишем в протокол? «Подозреваемый обладает анатомической особенностью, исключающей...»

— Заткнись, Воронов.

— Молчу. Но справку я все равно запрошу.

Я швырнула в него скомканной салфеткой. Он поймал, ухмыльнулся, и на секунду стало легко, как в старые времена, до всей этой истории с трупами и звериными улыбками. А потом мы снова посмотрели на погасший монитор — и реальность вернулась.

Семь мертвых женщин. Одна странная семья. И ни единой зацепки.

— Что дальше? — спросил Серёга.

— Дальше, — я потянулась и взглянула на часы (полночь, прекрасно), — я хочу поговорить с Таей. Без Льва. Без Саши. Только она и я. Завтра же.

— Думаешь, он отпустит ее одну?

— А вот это и будет проверкой.

Я поднялась, собрала свои заметки и уже у двери обернулась:

— И, Серёж... если ты еще раз подавишься кофе при просмотре улик — я напишу рапорт. О профессиональной непригодности. По причине излишней впечатлительности перед лицом вражеской артиллерии.

— Иди ты, Абрикосова.

— Спокойной ночи, следователь.

— Спокойной. И чтоб тебе не снилось это... оружие массового поражения.

Я рассмеялась и вышла в коридор, чувствуя, как усталость смешивается с охотничьим азартом. Завтра будет новый день. И новая попытка понять, что скрывается за красивыми лицами семьи Полянских.