Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 72 – Инесса Голд

— Если то, что строил отец, держится на чужом металле, я остановлю и это.

Я позвал секретаря, Ланцева и представителей закрытых цехов. Продиктовал распоряжение о лечебнице. До окончания эпидемии и следствия все медицинские решения, карантин, закупки и назначение персонала переходили к главному врачу. Заводское правление не могло отменить их без письменного заключения независимого врача.

— Имя главного врача? - спросил секретарь.

Фрол смотрел на меня.

— Варвара Сергеевна Корженевская, - сказал я. - Запишите без оговорки о временном допуске.

Печь перестала тянуть, когда Дуняше меняли рубашку.

Дым пошел из-под железной заслонки и быстро заполнил учительскую. Пелагея подхватила дочь, Ульяна распахнула окно, я велела вынести детей в большой класс.

— Не на улицу, - сказала я. - Через чистый коридор. Одеяла не снимать.

Родион закрыл печную дверцу мокрой тканью. Дым стал гуще.

— Трубу прихватило морозом или шов разошелся, - сказал он. - Топить нельзя.

Во дворе стемнело, окна покрывались льдом изнутри. За день температура упала так резко, что вода в ведрах у заднего входа схватилась тонкой коркой. Большой класс держал тепло старой школьной печи, но всех больных туда не поместить.

Герман приехал с печным мастером. Тот поднялся на крышу, вернулся с инеем на усах и сообщил:

— Колено трубы треснуло. Железо от холода повело. До утра не починю, нужен новый лист.

— Заменить колено временной трубой? - спросил Герман.

— Можно, только заслонка тоже заела. Если ее сорвет, дым снова внутрь.

— Административный корпус отапливается? - спросила я.

— Контора пустая после перевода счетного отдела, - ответил Герман. - Две печи, отдельный вход, вода через двор.

— Переносим.

Родион посмотрел на окна, затем на больных.

— Тяжелых в санях, легких пешком по закрытому проходу. Сначала подготовить комнаты, потом открывать двери.

Герман уже отдавал распоряжения. Из конторы вынесли столы, полы застелили чистыми половиками, у входа поставили котел. Между флигелем и корпусом натянули брезентовый коридор, чтобы ветер не бил прямо по носилкам. Расстояние было небольшим, но для человека с жаром и слабым сердцем хватило бы нескольких минут на морозе, чтобы получить новую беду.

— Двери мешают носилкам, - сказал Захар у первого прохода.

— Снимайте с петель, - ответил Герман. - Складывайте у стены, не на снег.

К полуночи оба здания стояли с пустыми дверными проемами. Мы переносили не только людей, но и их кружки, температурные листы, белье, горшки, воду. Любая забытая мелочь заставляла кого-то снова идти через двор.

Ульяна выстроила порядок переноса на классной доске. Сначала дети и те, кто не мог согреться сам, затем тяжелые взрослые, последними ходячие. К каждому одеялу привязали бумажку с именем и номером койки. Температурный лист нес не санитар с носилками, а отдельный человек, чтобы бумага не упала в снег и не оказалась у другого больного.

— У Петра два одеяла, у Арины одно, - заметила помощница.

— У Петра озноб, - ответил Данила.

— Арина старше и худее.

— Дайте ей горячий кирпич к ногам и второе одеяло. Петра не раскрывать, - сказала я.

Герман приказал принести из семейного дома все простые шерстяные покрывала, которые можно было потом обработать. Агата прислала вместе с ними записку: «Вернуть не обязательно, но пересчитать обязательно». Ульяна прочитала и сказала, что мать хозяина понимает больничное хозяйство лучше половины попечителей.