Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 69 – Инесса Голд

— Кого больше? - спросил я секретаря.

— У кого сегодня нет смены, тех больше. Но громче те, кто боится.

— И те и другие правы.

— Для приказа это неудобно.

— Для жизни тоже.

Вошел Ланцев с ведомостью ведра. Захара он не арестовал, но запретил покидать территорию завода. Подпись в книге выдачи была похожа на его, бирка совпадала с номером бригады.

— Нечаев говорит, ведро пропало еще летом, - сообщил инспектор.

— Заявление подавал?

— Устно мастеру склада. В книге нет.

— Кто мастер?

— Уволился в августе.

Очередной человек, которого нельзя спросить.

— Смазка?

— Бидон из прокатного выдан инженерной охране. По книге израсходован на проверку редуктора. Остаток должен быть, но его не нашли.

— Значит, против Захара ведро и подпись. Против охраны смазка без имени.

— Именно.

Фрол вошел без стука.

— Против Захара еще возможность, - сказал он. - Его люди работали у школьного флигеля, носили печь и ящики с кирпичами.

Я посмотрел на Ланцева.

— Вы его позвали?

— Нет.

— Я член правления и главный инженер, - ответил Фрол. - Пока никто не лишил меня права знать, кто заражает воду на моем заводе.

— На моем, - сказал я.

— Тогда веди себя как хозяин. Передай Нечаева полиции, распусти его бригаду и запусти безопасные цеха. Люди увидят, что виновных ищут, а не прикрывают.

— Вина Захара не доказана.

— А моя, значит, доказана пуговицей и сапогами, которых никто не видел?

— Я не передал тебя полиции.

— Зато позволил обвиняемой жене обыскивать аптеку, проверять инженерные склады и решать, кому работать.

Ланцев закрыл блокнот.

— Варвара Сергеевна не решает, кому работать. Она возражала против массового увольнения. Решение принял Герман Алексеевич.

— Под ее диктовку.

— Фрол, - сказал я, - выбирай слова.

Он оперся ладонями на стол.

— Я выбираю завод. Твой отец тоже выбрал бы его. Безопасные печи можно запустить сегодня. Мостовой прокат оставить закрытым, сомнительные партии не трогать. Мы выпустим обычный товар и заплатим людям.

— Комиссия запретила менять режим до проверки металла.

— Комиссия проверяет мостовой заказ. Литейная и ремонтные мастерские к нему не относятся.

— Крюки лопались и там.

— Отложим 37-12. Остальной металл испытан.

Предложение было разумным. В этом Фрол всегда был опаснее грубого лжеца. Он не требовал пустить пассажиров на треснувший мост. Предлагал открыть те участки, где прямой угрозы пока не нашли, и получить деньги.

— А Захар? - спросил я.

— Отдать полиции до конца проверки. Иначе его люди будут считать, что подпись ничего не значит, если ты любишь мастера.

— Варварина подпись ты считал достаточной.

Фрол отступил от стола.

— И считаю. Но твоя жена умеет заставить сомневаться в бумаге, когда бумага против нее.

— Хватит, - сказал Ланцев. - Нечаева допросят при свидетелях. Полиции передадим, если появится основание для обвинения, а не для удобства.

Фрол повернулся ко мне, не к инспектору.

— Девять дней, Герман. Я видел кассовую запись. Через девять дней ты сам откроешь цеха. Только рабочие уже не поверят ни одному приказу.

Он ушел. Я не остановил.

К полудню пришел ответ губернской технической школы. Испытанные образцы различались сильнее допустимого. Часть металла разрушалась на холоде при нагрузке, которую контрольная проба выдерживала. Состава без лаборатории определить не смогли, но комиссия получила основание продолжить запрет.